Чтение онлайн

Не глядя на девчонок, енот вскинул лапы вверх и закружился около туалета.

– Весной расцветали цветы, и я бегал за ними в лес, – нараспев говорил енот, обнимая невидимую партнёршу, – я дарил их ей, а она смеялась. Я целовал её глаза и признавался в любви!

– Он пришёл сюда за тараканами, – уверенно сказала Ушка, – видишь корзину?

– Вижу, – ответила Острозубка.

Кружась, енот не заметил свою корзину и споткнулся об неё.

– Осторожно! – крикнула Острозубка, подбежала к старику и взяла его за лапу, помогая подняться.

– Со мной всё хорошо, девочки, со мной всё хорошо, – прошептал Полохвост, – спасибо.

Он повернулся к Острозубке, и та увидела, что из его единственного глаза текут слёзы.

– С вами точно всё хорошо?

– Да он же уже сказал тебе, – Ушка подняла перевёрнутую корзину и поставила рядом с енотом, – вот ваша корзина, а нам надо идти.

– Да, нам надо идти, – сказала Острозубка.

– Спасибо, девочки, – тихо пробормотал енот.

– За что?

Полохвост ничего не ответил, достал из-за пазухи короткую плоскую палку и стал бить снующих по стене туалета тараканов.

– Пошли, – зайчиха дёрнула Острозубку за плечо, – он больше не будет с тобой разговаривать, уж я-то знаю – в одном коридоре живём.

Острозубка взглянула на енота – тот шептал что-то невразумительное и не обращал на них никакого внимания.

С дороги послышались голоса.

– О, со школы идут, – догадалась Ушка, – всё на велосипед не могли налюбоваться! Пойдём быстрее отсюда.

Красноклык жил в соседнем дворе и, когда Острозубка и Ушка подошли, уже ждал их, сидя на скамейке возле песочницы.

– Чего так долго? – увидев девчонок, крикнул лис.

– Не ори, – строго сказала Ушка, – ты топор взял?

– Конечно, – ответил Красноклык и достал из-под скамейки плотницкий топор, – ещё от деда достался!

– Давай сюда.

Ушка взяла топор и убрала в рюкзак.

– Чешуйка у себя?

– Я слышал, как мама на него кричала, так что не думаю, что его выпустят, – ответил Красноклык.

После того, как отцу Чешуйки при разгоне забастовки сломали хвост, он серьёзно заболел и, промучившись пару дней, умер. Мама после этого немного повредилась рассудком и часто срывалась на сына, который и так с самого детства был запуганным и нервным.

– Зайдём к нему? – предложила Острозубка.

– Зайдём.

Они зашли в барак, поднялись на второй этаж и постучали в дверь.

На стук выглянула мать Чешуйки. Её глаза бешено вертелись в разные стороны, а из полуоткрытого рта торчал язык.

– Он не пойдёт с вами! – прошипела она.

– Можно нам у него спросить? – спросила Острозубка.

– Нет!

Ушка посмотрела поверх голов Острозубки и ящерицы и увидела Чешуйку – он сидел на полу у окна, зажав голову лапами.

– Чешуйка! – громко позвала она.

– Он никуда не пойдёт! – крикнула ящерица и плюнула Ушке в лицо.

– Фу! – вскрикнула зайчиха и принялась снимать с лица зеленоватую клейкую слюну.

Из соседних комнат начали выходить соседи. Это были, по большей части, старики и больные, которые не могли больше работать. Выживали они за счёт белкового порошка, который еженедельно выдавали в городском пункте социального обеспечения, грибов, травы и насекомых. Тем, у кого были родственники, было легче.

– Уходите!

– Пойдёмте, ребята, – сказала Острозубка.

Выйдя во двор, Красноклык спросил Ушку:

– Ты как?

– Нормально. Хорошо, что не дерьмом кинула – говорят, оно у ящериц липкое и вонючее, не то, что у нас.

– Это всё из-за тебя! – раздался из открытого окна крик матери Чешуйки.

– Пойдём, а то не успеем, – сказала Острозубка.

Зайчиха, лис и мышка зашли за барак и направились в умирающий лес.

Острозубка и Красноклык, каждый с огромной охапкой хвороста в лапах, подошли к огромному пню и, наклонившись, аккуратно положили его на землю.

– Думаю, на сегодня хватит, – сказала Острозубка, – разглядывая большую стопку нарубленного хвороста.

– Его же его перетащить надо, – добавил Красноклык.

Ушка посмотрела на кучу свежего хвороста, потом на нарубленный, переложила топор в правую лапу и кивнула в знак согласия.

– Да, начинайте таскать, а я пока этот нарублю, – сказала зайчиха, взяла толстую ветку и принялась быстро рубить её на одинаковые куски.

Острозубка и Красноклык набрали нарубленного хвороста, отошли на триста шагов и вывалили его на землю.

– Сначала переносим, а уже потом сложим, – сказала мышка.

– Давай так.

Они не успели сделать и двух ходок, когда Ушка, закончив рубить, присоединилась к ним. Зайчиха брала хворост своими огромными лапами, успевая за раз принести больше, чем Острозубка и Красноклык вдвоём, поэтому закончили быстро.

Лис сел на корточки рядом с кучей хвороста и спросил:

– Как вы думаете, нам этого хватит?

– Не знаю, – ответила Острозубка.

Она явно хотела что-то добавить, но Ушка закрыла ей рот лапой.

– Тихо! – прошептала зайчиха.

– Что такое? – спросил лис.

Ушка пошевелила своими огромными ушами и посмотрела наверх.

– Там, – сказала она и указала на две чёрные точки.

– Это грачи? – убрав лапу Ушки со своего рта, спросила Острозубка.

– Не знаю, – ответила Ушка, – у меня не такой хороший слух. Я слышу, что кто-то разговаривает, но кто именно и о чём, я не понимаю.

– Надо лечь на землю, – предложил Красноклык, – мне папа говорил, что, если лежать и не шевелиться, они могут не заметить.

Все грачи, как и крысы, были верными членами партии «Неделимая Родина» и если крысы, по большей части, занимали руководящие посты и служили в полиции, то грачи, благодаря своей врождённой способности к полёту, занимались разведкой и слежкой и лишь немногие из них становились советниками.

Ребята легли на землю. После нескольких минут, проведённых в полном молчании, Красноклык медленно подполз к Ушке и прямо в ухо спросил:

– Улетели?

– Посмотри.

Лис медленно перевернулся на спину и долго вглядывался в небо, но ничего не увидел.