Дети богов
Шрифт:
«Похвально, конечно, – подумал Джек. – Караульную дисциплину они соблюдают хорошо, но как вам вот это, ребята?»
При этих словах Джек быстро подскочил к охраннику сзади и рубанул его со всей силы по затылку. Подхватив обмякшее тело, Стоун аккуратно приподнял его над землей и понес в сторону широкого проема лесопилки. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-то из друзей этого парня заметил на сухой земле следы волочения тела. Аккуратно уложив охранника позади высокой груды иссохших опилок, Джек на секунду замер, прислушиваясь. Затем резким движением он свернул часовому шею.
В голове понемногу прояснялось, но сильная ноющая боль не отступала. Насколько Ева могла видеть, она была одна в этом огромном помещении. Ее руки и ноги были крепко привязаны к стулу. Впрочем, вглядевшись, она поняла, что сидела вовсе не на стуле, а на поставленных друг на друга больших деревянных ящиках, сколоченных из крепких досок. Нечего было и думать о том, чтобы как-то сломать их.
С ее нижней губы свисала тонкая нитка тягучей слюны, которая тянулась вниз до самых колен. Ее юбка задралась, а ноги были широко расставлены и схвачены коричневыми веревками в районе лодыжек. Доктор Краун рефлекторно попыталась свести колени вместе и как-то исправить юбку, но боль от врезающихся в кожу веревок оказалась гораздо сильнее чувства стыдливости.
«Подонки! – пронеслось в ее голове. – Что вы со мной делали?!»
К сожалению, она ничего не помнила. Химические препараты, при помощи которых из нее выбивали ответы на нужные им вопросы, абсолютно затуманивали разум, подчиняя его чужой воле. Что они спрашивали у нее? Что она говорила? Как ни пыталась, Ева не могла ничего вспомнить.
Прислушавшись к своим внутренним ощущениям, доктор Краун поняла, что ее не били. И не насиловали. Они просто унизили ее и накачали наркотиком. От этой мысли ей стало немного легче. Но кто они?
Ева попыталась вспомнить события, которые предшествовали ее похищению, и кое-что начало проясняться.
Джек аккуратно положил в угол очередное тело. Это был уже четвертый охранник, которого он убрал на своем пути, и теперь он должен был быть уже где-то совсем рядом с тем местом, откуда подавал сигнал gps-маячок доктора Краун.
На фабрике была абсолютная тишина. Джек не слышал никаких звуков, голосов или работающей техники. Вообще ничего! Это место выглядело мертвым, заброшенным и безжизненным. Если бы не легкий ветерок, спиралями носивший мелкий песок по пустынным переулкам огромной территории фабрики, то можно было бы сказать, что жизнь здесь замерла.
Впрочем, это было не так, и обыскивая карманы своей очередной жертвы, Джек в этом убеждался. Здесь сработать чисто не получилось. Мужик был здоровый, и судя по повадкам, опытный военный. Такой мог поднять шум или случайно нажать спусковой крючок. Поэтому пришлось действовать наверняка. Джек вытер окровавленный нож об одежду лежащего перед ним трупа.
Сожалений или каких-то переживаний Стоун не испытывал. Он не мог сказать, что ему нравится убивать, но относился к этому как к работе. На земле есть много профессий, связанных с кровью – например, мясник в лавке или хирург в госпитале. Работа армейского спецназа была точно такой же профессией. Это поначалу он переживал, но потом осознал реальность и понял, что бывают цели и ценности, которые находятся выше крови. Спасая чью-то жизнь или просто вырывая больной зуб, хирург не думает о том, что его пациенту больно, и вид крови его не смущает. Сейчас Джек тоже спасал чью-то жизнь, убивая плохих парней. А в том, что они были плохими, он не сомневался. Они убили старика Тревиса, пытались убить Морония и самого Джека, убили его родителей…
При мысли о родителях челюсти Стоуна сжались, и он рывком поднялся с корточек. Некогда ему было сейчас тут рассиживать, пора было посмотреть, на чьей стороне доктор Краун. В принципе, она была ему симпатична, несмотря на свою холодность и девичью надменность, но кто знает, какова ее роль во всем этом деле? Это надо было проверить…
Ева слегка поматывала головой из стороны в сторону, пытаясь сбросить слюну, прилипшую к подбородку. Во рту стоял кошмарный рвотный вкус, и больше всего ей хотелось сейчас прополоскать рот и выпить чистой воды.
Она пошевелила головой и попыталась осмотреть помещение, в котором ее бросили. Однако солнечный луч сейчас пробивался через широкое окно в потолке и бил ей прямо в лицо. Увернуться от него было невозможно. В полной тишине она наблюдала за тем, как солнечный зайчик медленно, но верно полз сначала от брошенного шприца по выцветшему бетонному полу, покрытому какой-то деревянной трухой. Потом лучик поднялся по ее ноге к правому колену, переполз на испачканную и задравшуюся юбку, затем скользнул по животу и груди, и вот теперь добрался до ее лица.
Время текло медленно, чертовски медленно. В полной тишине заброшенного склада только этот солнечный луч и указывал на то, что оно вообще текло. Это было очень страшно.
Внезапно сбоку послышался какой-то шорох, и от неожиданности Ева резко дернулась. Веревки до боли впились в ее тело, но она, вывернув голову, все же попыталась разглядеть источник звука. Если ее похитители вернулись за ней, то она вряд ли это переживет.
Нервы были на пределе, и когда на соседний ящик сверху спрыгнула крыса, Ева вскрикнула от неожиданности и отвращения.
Джек тихо прокрадывался к большому проему в стене, за которой, как он полагал, могла находиться разгадка мучивших его сомнений. Он не сильно удивится, если окажется, что доктор Краун сотрудничает с нацистами, а за дверным проемом будет очередная тайная лаборатория с людьми в белых халатах, проводящими жуткие эксперименты на людях. Морально он готовил себя к худшему.
Внезапно изнутри послышался вскрик, и он узнал этот голос. Это кричала Ева.
Выхватив пистолет из кобуры, Стоун прыгнул в широкий проем освещенного солнечным светом пространства.
Когда мерзкая крыса приземлилась рядом с ней, Ева вскрикнула и испытала нервную дрожь. Но когда, заслонив собой слепящий солнечный свет, над ней нависла фигура Джека Стоуна, она испытала настоящее потрясение.
Его мощная фигура, обтянутая тонкой испачканной чем-то футболкой, бугрилась крупными мышцами, которые вздымались в такт его сильному дыханию. Нет, он не выглядел качком из спортзала – таких она не любила вовсе. У него телосложение было другим, по-мужски грубым, как у древнего воина. Впрочем, все эти дурацкие мысли пронеслись в голове буквально за миллисекунду, а уже в следующую она залилась краской, понимая, в каком неприглядном виде он ее застал. Широко раздвинутые ноги, задранная юбка, перепачканные блевотиной блузка и лицо… Ужас!
– Доктор Краун, с вами все в порядке? – спросил Стоун, разглядывая ее лицо.
– Нет, черт возьми! – чуть ли не закричав, начала Ева, но его ладонь тут же мягко, но крепко накрыла ее рот. Ева почувствовала запах пота, исходящий от его руки. Его пота!
– Помолчите, – довольно грубо сказал Джек, все еще зажимая ей рот. – По вашей реакции я вижу, что вы в норме. Сейчас я развяжу вас, и мы очень тихо покинем это место. Окей?
Ева молча кивнула, уткнувшись губами в его пальцы. Какой тут может быть окей, когда ты распятой сидишь, будучи привязанной к деревянным ящикам на этом чертовом складе. Она стыдливо прикрыла глаза, когда он присел на корточки, чтобы развязать ее ноги. Впрочем, Джек словно и не замечал ее унизительного положения. Он мягкими плавными движениями ослаблял ее путы и постоянно вращал головой по сторонам, вслушиваясь в мистическую тишину проклятого места.