Чтение онлайн

Распорядившись, чтобы для семьи Бабенко запрягли повозку и вывезли их из города, Дьяченко сообщил, что к полудню сам подъедет к Белому Колодцу, а там все вместе тронутся в путь по указанному маршруту.

Он поспешил дальше, унося с собой теплое воспоминание о Мите. «Вот таким и я был в его возрасте…» — думал Дьяченко.

Эвакуация началась. Люди с тоской глядели на покидаемые ими дома, где родились, росли, любили, растили детей.

Скрип повозок, мычание коров и телят, блеяние овец, лай собак наполнили улицы города непривычной сутолокой и гомоном. Куда идут люди — этого никто не знал; будущее было неопределенным, путь казался далеким, а враг был рядом. Ясно было только направление — на восток. Дворовые псы, сидя у ворот, с тревожным удивлением следили за хозяевами и бросались догонять повозки только тогда, когда они скрывались за поворотом. Жалобно мяукали кошки на улицах и во дворах покинутых домов.

Уезжающие скорбным взглядом прощались с остающимися в городе родными, подавленные неопределенностью их судьбы и тревогой за их жизнь. Что ждало их всех, суждено ли им встретиться опять — было неизвестно.

Когда Надежда Олесьевна уже запрягла коня и подобрала вожжи, старики Бабенко подошли проститься с дочерью и внуком. Все слова были уже сказаны, все наказы даны. Старик положил руку на плечо внука.

— Будь разумным, Митя, теперь ты защитник матери.

Улита Дмитриевна крепко обняла дочь, расцеловала внука в обе щеки.

— Смотри же, Митя…

Она уже не плакала, не могла говорить… Сердце ее сжималось от тревоги за судьбу дочери и внука, все мысли были с уходившими жителями родного города.

Надежда Олесьевна хлестнула коня. Он сорвался с места и галопом помчался по проспекту. Стоя у ворот, старики смотрели вслед повозке до тех пор, пока она не скрылась за поворотом.

Шоссейная дорога, ведущая к Белому Колодцу, была забита повозками, группами пешеходов, машинами и скотом. Пешеходы молчаливым взмахом руки, без улыбки на лице прощались с уезжающими на машинах. Гудки, плач детей, мычание коров заглушали слова, которыми хотелось бы обменяться близким. Над дорогой стояло густое облако пыли.

Включившись в общий поток, Надежда Олесьевна старалась гнать коня так, чтобы не отставать от остальных и не опережать их. Рядом с матерью сидел, насупившись, Митя. Он был огорчен тем, что ему не разрешили остаться в городе, что он должен ехать куда-то далеко от фронта. Останься в городе, каких бы он дел натворил!

Навстречу в легкой коляске ехал Василий Дьяченко. Он громко крикнул:

— Берегитесь самолетов!

И погнал коня дальше, к Вовче, видно, для того чтобы следить за движением эвакуированного населения. Еще несколько раз слышался его возглас:

— Берегитесь самолетов!

Мите казалось, что и поля, и деревья, и холмы по обеим сторонам дороги также убегают на восток, словно вся земля делает поворот на восток. Больше всего угнетало мальчика то, что и танки и самоходные орудия также двигались по дороге на восток.

Разглядывая пешеходов вдоль обочины, Митя вдруг дернул мать за рукав:

— Мама, вон Ивчуки пешком идут… Позовем, пусть подсядут к нам.

Не ожидая ответа матери, он крикнул во весь голос:

— Шура!.. Да Шура-а!

Но голос мальчика заглушался грохотом танков.

Шагавшие рядом с повозкой женщины и девушки оглядывались на кричавшего мальчика и продолжали идти дальше. Кто знает, сколько девушек по имени Шура было в этой толпе… Ведь по шоссе двигалось не только население Вовчи, но и жители целых районов и нескольких городов, не уступавших по величине Вовче.

— Шу-у-ра-а!

Поняв, что не дозовется ее, Митя спрыгнул и побежал к Ивчукам, чтобы пригласить их в повозку. Ведь Вера Тарасовна стара уже, не сможет она дойти пешком, да еще с тяжелым мешком за спиной. Зацепившись за что-то, Митя упал ничком, и не замедли шофер хода, проезжавшая мимо машина раздавила бы мальчика. Митя с кошачьей ловкостью спрыгнул в кювет почти перед самыми колесами автомашины.

Но едва ой успел выбраться из кювета на шоссе, как на него чуть не налетела повозка. Сидевшая в ней женщина изо всех сил натягивала вожжи, но конь с раздувавшимися ноздрями и бешеным ржаньем мчался галопом, закусив удила. Женщина успела только в ужасе крикнуть:

— Мальчик, беги!

Конь проскакал! мимо Мити, чуть не задев его оглоблей. Какой-то пожилой человек рывком отбросил Митю в сторону:

— Осторожней, парень, что ты под ноги суешься!

Наконец Мите удалось отыскать Ивчуков. Схватив за руку Шуру, он повторил приглашение подсесть к ним на повозку. Они зашагали вместе, стараясь отыскать в общем потоке Надежду Олесьевну.

Внезапно небо наполнилось гулом моторов, и несколько самолетов стремительно спикировали на шоссе. Все смешалось. Толпа кинулась в поле, прочь от шоссе. Ржание коней, гудки машин и крики людей были заглушены разрывами бомб. Столбы пыли и земли скрыли дорогу я поле.

При каждом новом взрыве Митя зарывался головой в траву и немедленно же приподнимался, оглядываясь. Никого не было видно кругом, все люди как бы вжались в землю. Один раз Митя встал во весь рост, стараясь увидеть, что творится на дороге. В эту минуту два самолета снова спикировали вниз и пролетели так низко, что Митя разглядел сидевшего в кабине летчика.

Чей-то голос совсем рядом прикрикнул:

— Ложись, дурной!

Митя бросился на землю. Бомбы с воем падали словно прямо на него…

И затем наступила тишина, такая глубокая, словно весь мир мгновенно окаменел, словно ничего живого не осталось вокруг. Но это продолжалось только одно мгновение. Дорога и поле ожили. Послышались возгласы, гул моторов, одичалое ржание коней. Залегшие в поле по обеим сторонам шоссе люди поднялись с земли.

Забыв об Ивчуках, Митя метнулся к дороге. Разбитые повозки, убитые и раненые лошади… По телу мальчика пробежала холодная дрожь. Не имея сил сдвинуться с места, он с ужасом оглядывался. Повсюду перед его глазами была та же картина. Внезапно очнувшись, он громко крикнул:

— Мама! Мама!..

Словно в ответ, послышались другие выкрики:

— Мама!.. Мама!..

Матери звали своих детей.

— Коля!.. Коля!..

— Вера!..

— Дуся!..

Девочка, с оторванной левой кистью, вся залитая кровью, шатаясь, бежала с криком:

— Дедушка!.. Деда Артем!

Никогда, никогда не забыть Мите этой девочки и ее крика.

Потеряв и Ивчуков и мать, Митя шагал с толпой по полю. Все пешеходы и повозки свернули с дороги, на шоссе остались только автомашины.

Во второй половине дня в небе опять показались фашистские бомбардировщики. Пять-шесть самолетов спикировали на рассыпавшиеся по полю группы людей, которые тотчас же распластались по земле. Покачивая крыльями, самолеты покружили над полем та удалились, не сбросив на этот раз бомб.

— Нет бомб у гадов, запугать хотят, — высказал догадку какой-то старик.

После этого фашистская авиация уже не появлялась.

В надежде отыскать среди едущих мать, Митя снова подошел к шоссе и вдруг увидел Дьяченко. Сидя в той же коляске, он мчался вдоль обочины в сторону Вовчи, нахлестывая свою серую в яблоках лошадку.