Чтение онлайн

Уже к концу 1970-х годов обнаружилось, что в публикациях школы Гриоля многие сведения не соответствуют действительности, но представление об особом эзотерическом знании, которым якобы владеют догоны, прочно утвердилось в массовом и, частично, даже в академическом сознании. Еще в наши дни можно встретить, к примеру, такие безапелляционные утверждения: «В мифологии догонов детально описываются [так в тексте. – Авт.] структура системы Сириуса, окончательно подтвержденная новейшими астрономическими наблюдениями только в 90-х годах ХХ века. Сами догоны считают, что их предки получили эти знания от существ из системы Сириуса, посетивших землю в древности. Отсюда и культ системы Сириуса, в том числе культ 50-летнего цикла. Более того, у догонов этот культ также напрямую связан с правилами относительно сроков сельскохозяйственной деятельности» [Букалов, 2008, с. 26]. Ссылка в тексте, разумеется, указывает на все ту же «Суданскую систему Сириуса» М. Гриоля и Ж. Дитерлен.

Дело доходит до совершенно анекдотических случаев, подобных тому, что описал один из основных критиков школы Гриоля, Волтер ван Беек. В 2003 году он подвергся форменному допросу со стороны некоей престарелой французской туристки в деревне Сангха, после публикации книги Гриоля ставшей Меккой французской этнологии и туристической столицей Страны догонов. Дама настоятельно потребовала от голландского антрополога указать местонахождение наскального рисунка, на котором схематически изображена звездная система Сириуса. Ван Беек ответил, что в Сангха есть на что посмотреть, но такого рисунка там нет. Француженка немедленно исчезла, пылая возмущением по поводу его вопиющего невежества [Beek, 2004, p. 43].

Как бы то ни было, в южных деревнях Энде, Бенемату, Тели, Багуру и Йаджанга, а равным образом, в северных деревнях Догани, Борко, Тинтан и Семари описанные Гриолем мифы неизвестны. Так, ни один наш информант не мог вспомнить ничего, что можно было связать со спутниками Сириуса. В догонском языке тенкан [5] , на котором говорят в деревне Энде, нет слов, обозначающих иные небесные тела, кроме Солнца, Луны и любой «звезды» вообще (Nungu; ^O; toro). Что касается Сангха и деревень, входящих в так называемую «агломерацию Сангха», там никому не известны словосочетания sigu tolo или p^o tolo [6] , которые, как утверждал Гриоль, обозначают Сириус [Beek, 1991, p. 149].

Между тем, две довоенные монографии Марселя Гриоля – «Игры догонов» [Griaule, 1938 (1)] и «Маски догонов» [Griaule, 1938 (2)] содержат вполне достоверную информацию о масках деревни Сангха и окрестных поселений (хотя и там критики отмечают определенную фантазийность – см. ниже). Но и там культурные реалии нескольких деревень распространяются на всю Страну догонов, что совершенно не соответствует действительности. Так, маски неизвестны в культурно-исторической области Бондум (Бундум) на севере Страны догонов, да и об «общедогонском» празднике Сиги там ничего не знают. Надо заметить, что о неправомерности столь широких обобщений было заявлено уже давно: в своем докладе на IV Всесоюзной конференции африканистов об этом говорил догон И. Тембине [Тембине, 1984], но, как нередко бывает в подобных случаях, его сообщение было проигнорировано.

Помимо явно несоответствующих действительности сообщений и неправомерного расширения обычаев Сангха на всю Страну догонов труды авторов школы Гриоля грешат и другими небрежностями. Об этом свидетельствует один фрагмент монографии «Бледный лис» М. Гриоля и Ж. Дитерлен, где авторы упоминают деревню Кани На (Кани-Бонзон) как «ныне не существующую» [Griaule, Dieterlen, 1991, p. 17]. Однако эта большая деревня, состоящая из 18 кварталов, не только существует, но и является административным центром одноименной сельской коммуны [7] .

Важнейшей миссией экспедиции Гриоля был сбор этнографических коллекций, однако использовавшиеся при этом методы иногда бывали неотличимы от грабежа. Архивист первой экспедиции Гриоля «Миссия Дакар-Джибути» Мишель Лейри [8] подробно описал, как был добыт один из предметов [Leiris, 1981, p. 103, 104].

Узнав о том, что в деревне Кемени есть «великолепное» святилище тайного общества бамбара Коно, М. Гриоль и М. Лейри немедленно отправились туда. Вождь общества согласился на то, чтобы фетиши вынесли из святилища для осмотра, но поставил условие: Гриоль и Лейри должны принести в жертву каждый по две курицы. Куриц купили, но местные жители, которые были очень сильно напуганы всем происходящим, не согласились совершить жертвоприношение. Лейри и Гриоль решили не ждать, и без спроса вошли в святилище. Там они обнаружили несколько флейт и покрытый перьями сверток, в котором была маска. Воспользовавшись тем, что присутствовавшие при этом члены общества Коно отвлекались, Гриоль несколько флейт украл.

Когда они вернулись к вождю, выяснилось, что никто из деревенских мужчин так и не согласился совершить жертвоприношение. Тогда Гриоль выдвинул ультиматум: если ему не продадут маску Коно за 10 франков, он прикажет полицейским, которые, как он утверждал, находились в одном из грузовиков экспедиции, арестовать вождей деревни и общества Коно, а также других старейшин. Гриоль угрожал доставить их в город Сан, где они будут примерно наказаны колониальной администрацией. Этого, как выразился Лейри, «ужасного шантажа» вождь выдержать не смог и отдал французам сильно поврежденную маску. Понятно, что при таких методах от информантов трудно было ожидать откровенности.

Разумеется, ошибки эти были отмечены критиками еще в 1960-х годах. Если во Франции на долгие годы Гриоль стал своего рода знаменем национальной этнологической школы, то представители советской и англосаксонской школ были настроены по отношению к его трудам весьма скептически. Едва ли не первое критическое выступление принадлежит Б. И. Шаревской [9] , которая обратила внимание на противоречие, существующее между декларируемым М. Гриолем «этнографическим методом» и его же собственной практической деятельностью: «Но что поражает в этой основной теоретической работе М. Гриоля, так это, как ни парадоксально, именно боязнь всякой теории. Тщетно было бы искать в «Методе этнографии» какую-либо «общую идею», методологическую концепцию» [Шаревская, 1962, с. 45]. По сути, в «Боге воды» Гриоль эксплуатирует одно из основных теоретических обобщений этнологии, культурологии и Истории вообще, в самом широком смысле: «Ознакомившись с этой книгой Гриоля, любой этнограф не может не задать себе вопроса: что же в мифах – да и вообще в религии догонов – такого, что, как утверждает Гриоль, должно потрясти до основания все прежние представления науки о мышлении не только африканцев, но и вообще людей первобытных обществ? Ведь схожие мифы о начале бытия, о героях-цивилизаторах имеются у земледельческих народов Индии и Индонезии, в Америке и в самой Африке. Существовали они и в древней Элладе» [Шаревская, 1962, с. 51].

В настоящее время стало очевидным, что общество догонов вовсе не первобытное, но, как мы вскоре сможем убедиться, представляет собой, скорее, очень своеобразный тип раннего государства, а мифов, подобных древнегреческим, у них нет. Это досадные, но в 60-х гг. прошлого века неизбежные ошибки. Но не это самое важное, а то, что «если верить Гриолю, то получается, что не только религиозные обряды, но и все поведение догонов в быту подчинено мифу, в центре которого так или иначе стоит секс и все, что с ним связано» [Шаревская, 1962, с. 53]. Таким образом, отрицая любую теорию, Гриоль тут же начинает следовать теории уже вполне сложившегося к тому времени французского структурализма, а также старого доброго психоанализа.

Еще в 1967 году «идеализму» французской школы был противопоставлен эмпиризм британских этнологов. Тогда на страницах тех же Cahiers d’'Etudes africaines (издании, придерживавшегося нейтралитета в дискуссии вокруг наследия М. Гриоля), где в 1964 г. был опубликован французский вариант статьи Б. И. Шаревской, была опубликована статья классика британской этнологии Мери Дуглас «If the Dogon…» [Douglas, 1967]. Наконец, уже в 90–2000-е годы последовал весьма обширный ряд публикаций, где началась массированная проверка фактов, изложенных Марселем Гриолем. В этом деле особенно большие заслуги принадлежат уже неоднократно упомянутому В. ван Бееку. Попомнили Гриолю и его «идеализм», причем, досталось при этом и Мишелю Лейри: как показал в 1997 г. Йен Волкер, даже прорисовки в книге Гриоля «Маски догонов» и фотографии в «Призраке Африки» Лейри не являются полностью достоверным источником: то, что мы считаем документом, у участников миссии Дакар-Джибути могло быть, а на самом деле, всегда было пронизано субъективностью и стремлением описывать все «по прихоти почти [что] фантазии» [Walker, 1997, p. 651].

Таким образом, с середины 80-х, и особенно – с 90-х гг. прошлого века все больше набирает силу тенденция критического переосмысления наследия школы Гриоля (см., например, [Beek, 1991; Beek, 2004; Beek, 2007; Blom, 2011; Ciarcia (1), 2001; Ciarcia (2), 2001; Clarck-Taoua, 2002; Doquet, 2010; Jolly, 2018; Schijns, 2009]). Итогом масштабного пересмотра методологии, использованной Гриолем, стал текст уже упомянутого каталога выставки «Сахель: искусство и империи на границах Сахары», где Й. Биро и И. Тьяу прямо говорят о том, что «связь между становлением этнографии и движением сюрреализма, так же, как и личные связи участников французской миссии с кругами парижского авангарда, быстро сделали искусство догонов частью современной [тому периоду. – Авт.] образности», сформировав образ культуры догонов, не подкрепленный достоверными сведениями о культурных реалиях, назначении вещей и т. д. [Biro, Thiaw, 2020, p. 211].