Чтение онлайн

В редком для нее неподконтрольном порыве, Джессика рванулась из пут, по путы еще больше ее сдавили, посвободней стало только тогда, когда она расслабилась, и это стало ощутимо после того, как ужасный шигавир опять спрятался в пазы.

— Выброс шигавира отключен, — не глядя на нее, скандал Данкан. — Ах, да, и не пробуй на мне Голос. Я проделал долгий путь с тех пор, как ты могла им на меня влиять, — он поглядел на нее. — Тлейлакс вооружил меня против подобных уловок.

— Ты повинуешься Алии, — сказала Джессика, — а она…

— Не Алии, — возразил он. — Мы выполняем наказ Проповедника. Он хочет, чтобы ты обучила Фарадина так, как некогда обучала… Пола. Джессика оцепенело молчала, припоминая слова Лито, что она получит интересного ученика. Вскоре она спросила:

— Этот Проповедник… он мой сын?

Голос Айдахо прозвучал как будто с огромного расстояния:

— Хотелось бы мне знать.

— Вот чему мы дали ход, — сказала Вэнсика. — Вот что было сделано для ТЕБЯ.

Фарадин, сидевший напротив матери в ее утренней комнате, остался недвижим. Из-за его спины падал золотой солнечный свет, отбрасывая его тень на застланный белыми коврами пол. Отражаясь от стены позади его матери, свет наподобие нимба вспыхивал в ее волосах. На ней, как обычно, было белое одеяние, отделанное золотом — напоминание о царственных днях. Ее лицо в форме сердечка казалось спокойным, но Фарадин знал, что она следит за каждым его движением. У него появилось ощущение пустоты в животе, хотя он только что позавтракал.

— Ты не одобряешь? — спросила Вэнсика.

— А что мне здесь не одобрять? — вопросом ответил он.

— Ну… что мы до сих пор это от тебя скрывали?

— А, это, — он вглядывался в мать, пытаясь полностью уяснить себе ее роль в этом деле. На ум шло лишь замеченное недавно — что Тайканик больше не зовет ее «Моя Принцесса». Как же он ее называет? Королева-Мать?

«Почему у меня чувство потери? — недоумевал он. — Что я теряю?» Ответ был очевиден: он теряет свои беззаботные дни, теряет время для столь привлекавших его игр и исканий ума. Если заговор, затеянный его матерью, удастся, такое будет утрачено навсегда. Его внимания потребуют новые обязанности. Он воспринимал это как глубокое оскорбление. Как они смеют так бесцеремонно поступать с его временем? И даже его не спросясь?

— Оставим это, — сказала его мать. — Что-то не так?

— А если этот план провалится? — спросил он — произнес первое, что пришло на ум.

— Как он может провалиться?

— Не знаю… Всякий план может провалиться. Как у тебя все это вписывается Айдахо?

— Айдахо? С чего этот интерес к… Ах, да — тот тип, мистик, которого Тайк привел сюда, не посоветовавшись со мной. Неправильно он поступил. Мистик говорил об Айдахо, верно?

Неуклюже она врала, и Фарадин обнаружил, что смотрит на свою мать с удивлением. Она с самого начала знала о Проповеднике!

— Просто я никогда не видел гхолу, — сказал он.

Она приняла это объяснение. И сказала:

— Мы приберегаем Айдахо для кой-чего важного.

Фарадин стал молча жевать верхнюю губу, напомнив Вэнсике своего умершего отца. Временами Далак бывал как раз таким, крепким орешком, замкнутым на себя и углубившимся в себя, пойди его раскуси. Далак, напоминала она себе, доводился родней Графу Казимиру Фенрингу и в обоих было одновременно что-то и от щеголя, и от фанатика. Пойдет ли Фарадин по этому пути? Она начала сожалеть, что Тайк познакомил сына с религией Арракиса. Кто знает, куда это может его завести?

— Как тебя теперь называет Тайк? — спросил Фарадин.

— То есть? — ее поразило столь резкое изменение темы.

— Я заметил, что он больше не называет тебя «Моя Принцесса».

«Как же он наблюдателен», — подумала она, недоумевая, почему это наполняет ее беспокойством. — «Не думает ли он, что я взяла Тайка в любовники? Чепуха, это, как ни крути, не играло бы никакой роли. Тогда к чему этот вопрос??

— Он называет меня «Миледи», — ответила она.

— Почему?

— Потому что так принято во всех Великих Домах.

«Включая Атридесов», — подумал он.

— Не так провоцирующе звучит, для ненужных ушей, — объяснила она.
– Посчитают, что мы отступились от наших законных притязаний.

— Найдутся такие дураки? — спросил он.

Она поджала губы, решив проигнорировать этот вопрос. Мелочь, но великие кампании складываются из множества мелочей.

— Не стоило леди Джессике покидать Келадан, — сказал он.

Она резко мотнула головой. Что это? Его ум мечется как сумасшедший из стороны в сторону!

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Ей не следовало возвращаться на Арракис, — ответил Фарадин.
– Плохая стратегия. Нельзя не удивляться. Не лучше ли было организовать приезд ее внуков на Келадан?

«Он прав», — подумала Вэнсика, расстроясь, что ей это ни разу и в голову не пришло. Тайк должен будет немедленно с этим разобраться. И опять она покачала головой. «Нет!» О чем толкует Фарадин? Он должен знать, что Квизарат никогда бы не допустил, чтобы оба близнеца вместе оказались в космосе.

Она указала на это.

— Квизарат или Жречество Леди Алии? — спросил он, отметив, что мысли ее пошли в желанном ему направлении. Его стала веселить его новая значимость, с теми возможностями для игр ума, что предлагало политическое интриганство. Много времени прошло с тех пор, как его занимали мысли матери. Слишком легко ей было вертеть.

— По твоему, Алия хочет власти для самой себя? — спросила Вэнсика.

Он отвел взгляд от матери. Разумеется, Алия хочет власти для самой себя! Все донесения с проклятой планеты на этом сходятся. Мысли Фарадина избрали новое русло.

— Я читал об их Планетологе, — сказал он. — Где-то там и должен быть ключ к песчаным червям и гаплоидам, если только…

— Оставь это другим! — она начала терять терпение. — Это все, что ты способен сказать о сделанном нами для тебя?

— Не для меня это сделано.

— Что-о?

— Вы сделали это для Дома Коррино. — А ты — нынешний Дом Коррино. Я еще не вступил во власть.

— У тебя есть ответственность! — заявила она. — Как насчет всех зависящих от тебя людей?

Он ощутил груз всех тех надежд и чаяний, что питал Дом Коррино, и ношу которых возложили на него эти слова.