Чтение онлайн

Очевидно, именно в Антарктиде с помощью секретных технологий был создан клон Гитлера, в который вселена душа покончившего с собой фюрера. Борман в это время еще находился в монастыре в Северной Италии, и антарктической базой нацистов управлял Рудольф Гесс — идеалист и мистик, который был действительно исключительно верен своему фюреру и явно мечтал его воскресить. Когда Борман прибыл в Новую Швабию, новый Гитлер был еще маленьким ребенком, мало что помнившим о своем прошлом воплощении. Это позволило бывшему рейхсляйтеру отправить его в Латинскую Америку под присмотр двоюродного брата. Там «воскресший фюрер» и жил до восьмидесятых годов в полной изоляции, постепенно осознавая весь ужас своего положения. Ужас, который, видимо, заставил его бежать и обратиться к перуанским властям…

Впрочем, это-то как раз не так уж и важно. Важнее другое. В мире существует технология, способная творить чудеса. Она может воскрешать умерших и создавать миллионы одинаковых людей. Людей, в головы которым можно вложить все, что угодно. И находятся эти технологии в руках тех, кто более чем способен распорядиться ими в своих интересах и во вред всему человечеству. И это, конечно же, крайне опасно.

Потому что мир завтрашнего дня может легко превратиться в мир, о котором мечтали нацистские вожаки, и в кошмар для всех нормальных людей. Мир, где все «неполноценные» и «несогласные» безжалостно уничтожаются. Мир, где абсолютные властители правят армиями покорных и готовых выполнить любое их распоряжение клонов. Мир, где не найдется места нам с вами.

Хочется верить, что этого не произойдет.

В своих книгах я писал о том, как порой сложно поставить точку. И это правда. Но еще сложнее бывает, когда точка уже поставлена, а ее приходится превращать в запятую.

Именно так в этот раз все и вышло. Я дописал последнюю строчку эпилога, решительно закрыл файл и потянулся — так, что захрустели кости. Сидячий образ жизни, знаете ли, до добра не доводит. Следующим логическим шагом должна была стать отправка рукописи моему редактору, но Интернет, как назло, оказался отключен. «По техническим причинам» — ну, конечно! Я уже давно подумываю о том, чтобы сменить провайдера, но все как-то руки не доходят. И хорошо, что не доходят, — иначе бы вы, скорее всего, не прочли этой главы.

Я и сейчас не уверен, что эту информацию можно публиковать. Но слова из песни уже не выкинешь. Обнаружив, что значок с двумя мониторами в правом нижнем углу экрана намертво перечеркнут красным крестиком, я вышел на крыльцо дома. Погода стояла отличная, и мне вздумалось немного прогуляться по окрестностям. Однако прогулка закончилась буквально через пару десятков шагов, даже и не начавшись: в почтовом ящике белел какой-то довольно объемистый пакет. На конверте были отпечатаны — на пишущей машинке! — мои имя и адрес. Обратного адреса не было.

Я вернулся в дом, прошел в дальнюю комнату и аккуратно вскрыл пакет. Внутри оказалась пачка ксерокопий и один листок, отпечатанный, опять же, на пишущей машинке. Это было письмо. Я первым делом обратил внимание на подпись — ее как таковой не было. Вместо нее стояли две буквы: Р. К.

Текст письма был таким:

Я еще раз внимательно осмотрел конверт. Письмо было отправлено с Кубы. Если это не мистификация и не глупый розыгрыш, значит, автор письма действительно является ценным свидетелем. Потому что с какого перепугу сотруднику Штази уезжать за тридевять земель, если можно вполне спокойно и уютно доживать свой век в ФРГ, как это делают сотни его бывших сослуживцев? А значит, этот человек что-то знал. Что-то, что очень не хотел рассказывать.

Разумеется, чтобы составить окончательное мнение, надо посмотреть документы. За годы работы в архивах я, слава богу, научился отличать оригиналы от подделок и поэтому первые странички осматривал весьма придирчиво. Потом я об этом забыл. Потом я просто погрузился в чтение…

Документы принадлежали совершенно секретному подразделению восточногерманской разведки — отделу 4А8, имевшему также кодовое название Нюрнберг. Отдел этот был настолько засекреченным, что сведения о нем до сих пор не просочились в открытую печать, хотя нынешним германским спецслужбам о нем, думается, хорошо известно. Известно что-то, но далеко не все — фотокопии были явно изготовлены недавно, то есть таинственный Р. К. располагал оригиналами документов.

Имя Нюрнберг было выбрано для отдела далеко не случайно. Видимо, кто-то назвал его в честь Нюрнбергского процесса над нацистскими военными преступниками. Собственно говоря, 4А8 должен был доделать то, что не смогли завершить организаторы процесса: расправиться с нацизмом раз и навсегда. Для этого нужно было в первую очередь найти спрятавшихся военных преступников на территории самой ГДР. Во-вторых, отслеживать действия нацистов за пределами страны и по возможности наносить им урон. Поэтому Нюрнберг обладал широчайшей агентурной сетью. После объединения Германии и разгрома восточногерманской разведки значительная часть этой сети — если не вся она — была утрачена.

Уже давно стемнело, а я все сидел и перебирал шуршащие листы фотокопий… Таинственный Р. К. прислал мне много, очень много информации. Это был едва ли не самый ценный подарок, какой я получал в своей жизни. Но, поскольку только что завершенная книга была о «Лебенсборне» и генетических программах, я выбрал оттуда материалы, которые касались именно этого.

Я не знаю имени этого человека. В документах оно не указано. Там встречается только оперативный псевдоним Ворон и год рождения — 1942. Этот год вермахт начал с поражения под Москвой и закончил поражением под Сталинградом. Но младенец, появившийся на свет в одном из Домов матери на севере Германии, ничего об этом не знал.

Как и не понял три года спустя, почему со стены сняли портрет человека в коричневом, а питание и отношение персонала стало намного хуже. Скорее всего, мальчик частенько слышал в свой адрес презрительное: «Нацистский выродок!» В оперативных документах это тоже не отражено. Но, видимо, было что-то такое, что заставило в 1963 году молодого студента Гамбургского университета пойти навстречу вербовке Штази.

Первое задание Ворона было достаточно простым: внедриться в кружок неонацистской молодежи, вожаком которой был сын одного из генералов бундесвера. Видимо, этот юный нацист и был основной целью операции как потенциальный источник ценной информации, имевшейся у его папы. Но год спустя к Ворону подошел человек, отрекомендовавшийся куратором их кружка, и предложил отправиться… в Перу для выполнения «национальной миссии».

Ворон, разумеется, попросил время на раздумье под предлогом, что ему нужно закончить университет. Еще активнее раздумывали в Берлине, в здании Министерства государственной безопасности. В конечном счете агента, зарекомендовавшего себя с самой лучшей стороны, передали в ведение отдела 4А8. Такой шанс, какой был у Ворона, выпадает крайне редко! Впоследствии это решение оказалось очень удачным.

Итак, летом 1965 года, получив диплом биолога, юноша садится в самолет и отправляется в Перу. Первое время никаких вестей о нем нет, потом (видимо, с помощью АФЛ) он устанавливает связь с Берлином. Подробности, которые он передает своим начальникам, могли бы шокировать обычного человека. Ему удается узнать, что нацистские ученые готовятся развернуть масштабную программу по созданию «биологически правильных людей» путем «копирования генетического материала» — так говорит отчет. Его планируют привлечь к этой работе и предлагают отправиться на «главную базу Движения» — судя по всему, в Антарктиду. Неизвестно, каким образом, однако Ворону на первых порах удается остаться в Перу — из Антарктиды он вряд ли смог бы связаться с внешним миром. Год проходит за годом, биолог получает доступ к все более важным секретам. Вот, к примеру, донесение, отправленное им в Берлин в 1970 году: