Чтение онлайн

И правда, уже после первой он почувствовал себя много лучше. А после второй — почти нормально. Собирался было затянуться в третий раз, но, взглянув на Угря, передумал и отложил трубку. Тот едва заметно кивнул и отставил кружку с вином — почти полную.

— Рассказывай, — велел младшему.

Подумав секунду, Келм согласно склонил голову. Все равно придется рассказать Мастеру — очень, очень подробно — в присутствии учеников. Прикрыв глаза, он вернулся мысленно на рынок. За минуту до того, как Лягушонок порвал ловчую нить и исчез.

Угорь слушал, не перебивая. Только когда он закончил, велел вернуться еще раньше, и припомнить все подробности, вплоть до цвета шляпки истеричной дамы с собачкой.

К концу допроса Келм чувствовал себя оливкой после маслодавильни: так дотошно его не выспрашивал даже Наставник. Но нашел в себе силы отказаться от предложенной Угрем трубки — пусть в голове снова муть и отбивают полдень десятки Кукольных Часов. Бывало и хуже, переживем. Вместо гоблиновой травки Келм, преодолевая тошнотную слабость, потянулся к свежим бушам с медом. Хоть он и не особо жаловал сладости, но Мастер крепко вдолбил ученикам: сладкое помогает.

Келм запихивал в себя мед, запивал горячим травяным настоем и поддакивал Угрю. Не из вежливости или благодарности — еще чего! — а потому что был полностью согласен: из нарушения древних традиций Гильдии не выйдет ничего хорошего.

Угорь так и не сказал, зачем ему понадобились подробности тренировки. И не заикнулся о том, что догадался: удача Келма обернулась бы для белобрысого смертью.

Келм покидал таверну в полной уверенности, что к интересному разговору о традициях и о предстоящих испытаниях — Мастер рассказывал о них чрезвычайно мало: по его словам, от этого знания ученикам больше вреда, чем пользы — они еще вернутся.

Узнав все, что хотел, Бахмал по прозванию Угорь выпроводил Волчка:

— Негоже заставлять Наставника ждать! А у меня еще дело есть.

С тщательно скрываемой завистью Бахмал шер Занге наблюдал, как легкая полутень в углу комнаты сгущается, темнеет и приобретает очертания человека: среднего роста, крепкого мужчины с короткой белой косицей, одетого просто, но добротно. Широковатый нос, округлое лицо — черты его казались смазанными. Стоит отвести взгляд, и не вспомнишь через миг, как он выглядел.

— Годится. — Седой Еж был сегодня на редкость разговорчив. — Поговори с ним через неделю. Осторожно.

— Как скажете. — Бахмал слегка поклонился, сложив руки у груди.

Он заворожено смотрел в глаза Призывающему, только вышедшему из Тени: ледяная чернота манила, обещала неуязвимость и скрытность, быстроту и смертоносность. Силу и власть. А еще обещала месть — тому, кто топтал жизни и крал души, не задумываясь и не сожалея. Обещала дорожку прямо к его порогу, и дальше, к сердцу. Если, конечно, у темных магов оно есть.

Бахмалу было безразлично, сколько драгоценных традиций нарушил Наставник и что по этому поводу думают Мастера Тени других городов Валанты… да хоть самого Фьонадири. И больное самолюбие Седого Ежа, мечтающего взвалить на себя обузу управления ордой ворья и мошенников, Бахмала не трогало. Будь его воля, он бы собственноручно прирезал и Наставника, и всех убийц, начиная с Ежа и заканчивая учениками, и все цеха, от старшин до мелких шавок. Воздух Суарда определенно стал бы чище без Гильдии Тени. А если ядовитые гады перекусают себя сами — тем лучше. Только бы помогли ему добраться до магистра и утащить с собой в Ургаш. А там хоть пришествие Хисса.

— На тренировках не вздумай его трогать, — расщедрился Еж на советы. — И Волчку скажи, пусть остынет, не спешит в Ургаш раньше времени. Он свой шанс упустил.

Тихий голос проникал в сознание, подчиняя и пресекая на корню все возможные возражения. Совсем как полгода назад, когда Угорь возвращался к Наставнику с добытым из дома барона Зифельда документом, и был остановлен мягким приказом:

— Малыш, иди-ка сюда.

Он обернулся, готовый убить наглеца. Но не обнаружил на площади никого, кроме каменного мантикора, невозмутимо попирающего лапой поверженного орка и изливающего в мозаичный бассейн нескончаемую струю воды из пасти.

— Хм. Не туда смотришь.

Угорь снова крутанулся на месте — никого. И ни звука, кроме шелеста платанов и журчания фонтана. Только чуть заметное сгущение темноты у ближнего дерева, словно лунный свет обтекает нечто…

— Мастер?

— Плохо вас Мастер учит. Никуда не годится.

Темнота шагнула вперед, оказавшись Призывающим, Седым Ежом.

— А провожу-ка я тебя, малыш. Заодно и познакомимся.

Пожалуй, так страшно Бахмалу не было, даже когда он вместо родного дома увидел пятно жирной сажи посреди нетронутых жаром деревьев и идеально ровную шестиконечную звезду, нарисованную поверх гари ручейками живого пламени. Теперь же он словно встретился с самим Хиссом — в глазах Седого Ежа не было ничего человеческого. Но страх прошел быстро, как возник. Мановение ресниц, и вместо порождения Ургаша перед ним был немного рассеянный, рано поседевший горожанин. Хорошо известный любителям собачьих боев нелюдимый заводчик, за единственного друга почитавший страшенного кобеля ольберской породы.

Хоть желание Седого Ежа пообщаться показалось Бахмалу странным — до сего момента Еж успешно делал вид, что учеников Мастера Тени в природе не существует — и ничего хорошего не сулящим, выбора не было. Угорь рассказал все, что тот хотел услышать: как ведет себя Мастер с каждым из учеников, что и как говорит, каким тоном отдает распоряжения экономке…

На удивление, Еж не ограничился вопросами и приказами. Он беседовал с учеником почти как с ровней, и оттого Бахмал еще острее чувствовал холодную сталь у самого сердца — всего лишь небрежный взгляд, но тот взгляд стоил хорошего клинка. Одно неверное слово, одно подозрение, и у Наставника станет одним учеником меньше.

Слава Хиссу, обошлось. Седой счел его достаточно полезным и молчаливым, чтобы оделить ролью мальчишки на побегушках и доносчика. Конечно, он не называл это именно так, но Бахмал не был настолько глуп, чтобы верить в партнерство и прочие красивые слова. Да Еж и не особо старался. Так только, чтобы позволить сохранить видимость самоуважения.

Лишь спустя пару месяцев Бахмал понял, сколь выгодно ему внимание Седого Ежа. Тот, разумеется, не ставил ученика в известность о своих намерениях. Но его вопросы вкупе со слухами и непредназначенными для посторонних ушей разговорами старшин позволили последнему из шерре Занге сделать вывод: холоднокровный ублюдок Еж поможет ему сделать еще один шаг к цели. Один из множества шагов.

235 год. За полтора месяца до Праздника Каштанового цвета.

Суард.

Ранним утром, когда дымка колышется у корней, первые бабочки кажутся феями и за каждым ясенем угадывается эльф, по камням Имперского тракта мерно цокали копыта каурого жеребца. Всадник, молодой шер в потрепанной куртке, задумчиво покачивался в седле, словно прислушиваясь к разговору вечнозеленых дубов с кленами и корявыми грабами.