Чтение онлайн

— Все закончилось. — Верк обнял ее за плечи.

Неожиданно Френа поняла, что плачет. Она не знала, что потрясло ее больше — собственная слабость или его наглость. Но она позволила ему обнимать себя, поливая слезами металлические пластины кольчуги. Колесница остановилась.

— Я вела себя как настоящая дура. Я тебя не послушалась. Извини. Я очень благодарна тебе и Альсу.

— Мы просто исполняли долг, госпожа. А заодно спасали собственные шкуры.

Она с трудом сглотнула и вытерла глаза тыльной стороной ладони, заметив, что отвратительно дрожит.

— Моя мать… С ней было два стражника, когда на нее напали.

— Этого я не знал, — проворчал Верк. — И что с ними произошло?

— Неизвестно. Сбежали, наверное.

— Пустобрехи не достойны даже объедков со стола.

Она высвободилась из его рук.

— Мой отец щедро вас наградит.

— Счастливый конец не оправдывает плохое начало, — нахмурившись, проговорил Верк.

— Ты прав. Ему лучше не знать.

— Ай-ай! Онагры не слишком разговорчивы, а вот Альс… Альс!

Альс безвольно висел на перилах колесницы, и брат бросился к нему на помощь.

Холмы, отделявшие озеро Скьяр от Океана, когда-то славились своими лесами и высокими болиголовами. В Аркане было записано, что надменные смертные использовали дерево для строительства домов, которые гораздо больше подходили богам, и священный Демерн убрал все деревья до тех пор, пока люди не научатся смирению. Очевидно, этого еще не произошло, потому что Светлые не вернули деревья. Выжженные голые склоны годились лишь для горных коз, а единственным напоминанием о былом величии служили остатки громадных корней, вросших в камни.

На перекрестке Верк остановил колесницу и стал ждать, пока его догонит Френа. Он вез Альса, чью руку раздробило ударом шеста. И, хотя Верк перевязал ее ремнем от ножен, Альс страдал от страшной боли — его лицо посерело, раненая рука распухла и побледнела.

От перекрестка одна дорога шла вдоль холмов, другая спускалась вниз, к берегу, где узкая полоска ровной земли поражала своей яркой зеленью. Дальше до самого горизонта раскинулось синее озеро; над ним собирались штормовые тучи, похожие на плесень на старом хлебе.

— Там есть ранчо, где выращивают онагров, называется «У Каньона».

— Да. Оно принадлежит отцу.

Френа устала и еще не пришла в себя после случившегося в деревне. Ее мысли то и дело возвращались к разъяренной толпе крестьян и их жертве, она спрашивала себя, успели ли его закопать. Он в самом деле Избранный или так же, как ее мать, ни в чем не виноват?

— Альс очень страдает от этой тряски, — сказал Верк. — И онагры устали. Если мы оставим их там, я отвезу вас домой, а завтра вернусь и приведу подмогу.

Обычно Альс начинал громко протестовать при малейшем намеке на то, что ему придется расстаться с братом. Сейчас у него даже на это не осталось сил.

— Его отсутствие заметят, — сказала Френа. — Если доберемся до города, отвезем его в дом Синары. — Заодно она бы залечила и рану на своей руке. Цена для дочери Хорта Вигсона не имела значения. — Я бы не хотела попусту беспокоить отца. У него и без того столько забот!

— А еще меч, госпожа, — добавил Верк. — Стражник, который роняет дорогой бронзовый меч и забывает его поднять, — плохой стражник.

— А мы не можем заехать куда-нибудь и купить такой же?

Молчание. Верк уставился на нее, и по необъяснимой причине она вдруг покраснела до самых корней волос. Как он смеет так на нее смотреть!

— Ай-ай! — произнес он наконец. — Мне сегодня крупно везет.

— В каком смысле?

— Когда ваш отец меня нанимал, он заставил меня поклясться на Аркане, что я доложу ему, если кто-нибудь предложит мне подарок. Он же в свою очередь поклялся в храме Укра, что даст мне в три раза больше. Теперь я получу три меча?

— Что? По-твоему, я даю тебе взятку?! Да как ты смеешь меня обвинять…

Но он посмел, и Френа действительно пыталась его подкупить. Она отвернулась, не в силах смотреть в его холодные глаза. На себя она злилась гораздо больше, чем на него.

— Давай как можно быстрее отвезем Альса на ранчо.

Альсу дали настойку опия и уложили в постель, уставших онагров увели кормить и поить. Френу с почестями, полагающимися дочери Хорта Вигсона, проводили к столу. Отдохнув, она выехала на свежих онаграх, Верк снова был ее пассажиром.

— Я не пыталась доставить тебе неприятности, Верк, — сказала она, глядя на дорогу. — Просто я не хочу, чтобы отец зря волновался.

— Миледи добра, — ответил он таким ровным голосом, что она не могла понять, потешается он или говорит серьезно. — Я знаю одного стражника, который не сумел спасти господина, и его жена приказала его выпороть. Печальное было зрелище.

— Уверена, отец не станет тебя пороть. Я бы с радостью ничего ему не говорила. Он ужасно расстроится.

Он будет в отчаянии. Хорт, который теперь редко куда-либо выбирался, в юности проделал тяжелое путешествие через Границу, к Флоренгианской Грани. Задолго до вторжения Стралга, когда на это мало кто решался. Дорога в те времена была намного опаснее, чем сейчас. Хорт вернулся с бесценными товарами, положившими основу его благосостоянию, но еще он привез с собой жену, Паолу Апицеллу, единственную любовь его жизни. Предполагалось, что у богатого мужчины непременно должны быть любовницы, иногда младшие жены, но для Хорта других женщин не существовало, даже после смерти Паолы, хотя с тех пор прошло три года. Слуги ни разу не упоминали о том, что у него кто-нибудь появился. Жестокое, бессмысленное нападение на улице Скьяра убило ее. Отец не должен узнать, что такая же толпа чуть не разорвала его дочь.

— Я сказал, не подумав, госпожа. Как мы объясним отсутствие Альса? — спросил Верк. — Мой брат не слишком умен, но я его люблю и не хочу, чтобы его выпороли.

— Хватит говорить о порке! Никто никого не порет в Скьяре. Он выпал из колесницы, когда сломалась ось.

Ложь во спасение, без злого умысла, только затем, чтобы защитить отца от ненужных волнений.

— Да, тогда накажут конюха, который закреплял колеса.

Френа возмущенно открыла рот и снова закрыла. Наверное, он прав. Все эти разговоры о наказаниях были ей в диковинку. Она никогда не задумывалась о жизни, в которой случаются понятые вещи.

— Это моя вина. Я ехала слишком быстро, и колесница Альса перевернулась, налетев на камень.

Лицо Верка, покрытое золотой щетиной, наморщилось, словно он пытался сдержать улыбку.

— Разве хороший стражник позволил бы вам такое безрассудство? Меня посадят на кол, как пить дать!

— Прекрати! Ты прекрасно знаешь, что отец никого не наказывает без суда.

— Сорок плетей для человека моего возраста, — грустно проговорил Верк. — Но кто считает? Суд все равно постановит, что могучий стражник выдержит и больше, а кто потом возьмет его на работу с такими шрамами?