Чтение онлайн

– Илсе связалась со мной сегодня утром. Она сказала, что решение проблемы разрабатывается, и попросила зайти еще раз.

Карине начинала говорить все более торопливо.

– НКО готова погасить мои долги и выплатить задолженность по квартире при условии, что я окажу им маленькую услугу.

На ее щеках заиграл смущенный румянец.

– Ты же этого не сделала? – вскипел Ван-Ин.

– Илсе сделала несколько фотографий, – ответила она почти вызывающе.

– В обнаженном виде?

Она кивнула.

– Потом Илсе объяснила, что от меня требуется. Я должна быть доступна в течение шести месяцев. За это время меня могут максимум двадцать раз вызвать на фотосессию.

– Фотосессию? Ты же не имеешь в виду, что…

Карине нервно засмеялась. У Ван-Ина создалось впечатление, что эта операция ее возбуждала.

– Об этом не может быть и речи, – строго сказал он.

Карине отрицательно помотала головой. Но это было не слишком убедительно.

* * *

– У этих парней в любом случае хватит смелости.

Ханнелоре вышла из душа. Она накрутила на голове полотенце в виде чалмы и надела толстый банный халат. Ван-Ин сидел в прилегающей к ванной комнате спальне.

– Теперь твоя очередь действовать, – сказал он.

Ханнелоре подошла и села на кровать рядом с ним. Ее халат немного выпятился на животе.

– Я понимаю твое огорчение, Питер. Как часто я уже тебе говорила, что чиновники прокуратуры должны придерживаться строгих правил. Ни один следственный судья не выдаст ордер на обыск на основе незаконно полученных улик.

– Потому что несколько его коллег упоминаются в списке, – с горечью заметил Ван-Ин. – Двойные стандарты. Буква и дух закона. Зависит только от того, кем ты являешься и сколько ты можешь заплатить.

Ханнелоре пожала плечами. Она развязала чалму и начала насухо вытирать свои блестящие волосы.

– Согласно закону я должен попросить эту бедную девушку сначала позаниматься проституцией и только потом предъявить иск, – удрученно вздохнул Ван-Ин.

– И речи быть не может. Даже заурядный адвокат выиграет это дело в пользу НКО. Карине – полицейский агент, и в этой должности она не может никого подстрекать к преступлению. Меня бы даже не удивило, если бы ее обвинили в подделке документов. Кстати, что бы это дало? Возможно, эта Илсе – лесбиянка, которая пользуется своей должностью, чтобы иногда цеплять себе подружек.

Ван-Ин обиженно зажег сигарету, последнюю из своего дневного пайка.

– Тебе пора еще раз открыть свои лекции по уголовному праву, – улыбнулась Ханнелоре. – Думаю, за это время ты кучу всего забыл.

Ван-Ин поднялся и стал ходить взад и вперед по комнате. Расследование зашло в тупик. Его основная надежда заключалась в установлении личности Герберта, но даже эти поиски ничего сегодня не принесли. От двух больниц они получат ответ завтра. Если он будет отрицательным, они столкнутся с невыполнимым заданием. Тогда останутся только больницы за границей, что будет равносильно поискам иголки в стоге сена.

Когда они сидели за столом, Ван-Ин предпринял робкую попытку затронуть тему Линды Артс.

– Если прокуратура боится сильных мира сего, мы, наверное, можем взяться за изгоев, – предложил он саркастично.

– Коммунизм уже мертв, Питер. И даже когда еще был жив, действовали те же принципы. Перед законом никто не равен. Люди – эгоцентричные существа. Какая-то система ничего изменить не может. Чиновники – тоже всего лишь люди. Все мы танцуем на провисшем канате и всеми средствами пытаемся сохранить свое шаткое равновесие.

– Я не собираюсь начинать идеологическую дискуссию, Ханне.

– Могу себе представить, – сказала она перед тем, как откусить следующий кусочек запеченной телячьей печени. – Тебе бы хотелось, чтобы я разрешила задержать Линду Артс.

Ханнелоре запихнула в рот последний кусочек печени. Ван-Ин протянул ей салфетку.

– Линда Артс – подозреваемая в деле Провоста. У меня есть догадки…

– Догадки, Питер. Мне нужны улики.

Ван-Ин жадно посмотрел на пустую пачку сигарет. У него было большое желание пойти в ночной магазин и купить сигарет и выпивку.

– В наше время почти ничего невозможно доказать, – заметил он недовольно. – Все лгут, чтобы спасти свою шкуру, и требуется минимум два свидетеля, чтобы опровергнуть невинную ложь.

– К счастью, – парировала Ханнелоре. – Мне ведь не надо рассказывать тебе, какая существует альтернатива. VLOK хотелось бы, чтобы мы всех подозреваемых сразу же бросали в тюрьму, требовали суровые тюремные заключения и не слишком заботились о правах защиты.

Ханнелоре разволновалась. Она не могла поверить, что ее муж флиртовал с правой идеологией.

– Я не это имел в виду, милая.

Ван-Ин старался сохранять спокойствие. Он сражался с безрассудным демоном, который грозился его разорвать.

– Да ну?

Этими двумя снисходительными словами она отрицала существование дьявола в его душе.

– Тебе нельзя было это говорить. – Ван-Ин чувствовал себя расшатанной пробкой от шампанского, которая вот-вот вылетит. Почему она так с ним поступала? Ханнелоре знала, что он взорвется, если она продолжит в том же духе. – Я думал, что мы с тобой стоим на одной стороне, – прошептал он.

– Конечно, но…

Ханнелоре схватилась за низ живота. Колющая боль была такой сильной, что ей даже пришлось отклониться назад. Ангел-хранитель Ван-Ина как следует ударил по пробке от шампанского. Демон благоразумно удалился.

– Что-то не так? – спросил он озабоченно.

– Не волнуйся, Питер. Боюсь, что сегодня не мой день.

Ханнелоре стала массировать свои бедра по бокам. Ван-Ин видел в ее глазах боль. Он сел рядом с ней.

– Это все моя вина, – пробормотал он извиняющимся тоном. – Я знаю, что это не отговорка, но у меня был тяжелый день. Расследование зашло в тупик, и ты знаешь, как безумно сильно я хочу с тобой в Португалию.

Ханнелоре прильнула головой к его плечу.

– Это мило с твоей стороны.

Растопырив пальцы, она запустила руку в его волосы. От этого у него всегда мурашки бежали по коже.

– Мне жаль, что я сравнила тебя с этим грязным VLOK.

Ван-Ин был рад, что его гнев угас. Он почти забыл про то, что она сегодня была у гинеколога. Пункция околоплодных вод – удовольствие небольшое. Минуту он подумывал спросить ее, все ли прошло хорошо, но потом отказался от этой идеи. Если она сама не завела об этом разговор, он должен был это уважать.