Чтение онлайн

— К тому же совершенно бесплатно, — добавил он. — Нет-нет не нужно меня благодарить! А куда вы, ребята, направляетесь?

— На Караги, — ответил Накакура.

Старик кивнул, украдкой взглянув на торчащий за поясом Накакура пистолет. Потом подошел к покрытому стеклом ротанговому столу, вытащил из громоздившейся на нем стопки фотоальбом и протянул Анэмонэ.

— Я совершал чартерные рейсы для кандидатов в Малайскую Национальную Ассамблею во время предвыборной кампании, — гордо сказал он, показывая фотографию, на которой он был снят за штурвалом маленького реактивного самолета.

— Здорово! — сказала Анэмонэ, вставая. — Но извините нас, мы торопимся. Кофе был фантастический. Я обожаю такой густой и черный кофе. Большое спасибо.

Старик с огорчением закрыл альбом и предложил проводить их до яхты.

Когда они шли между деревьями, увешанными спелыми плодами манго, старик спросил, указывая на пистолет Накакура:

— Кого вы собираетесь убивать?

— Плохих парней, — ответил Накакура, прицелившись указательным пальцем в солнце. — Пиф-паф.

Старик рассмеялся.

— Вы — первые гости на этом острове с тех пор, как я живу здесь один. Заезжайте на обратном пути с Караги, — сказал он, поглаживая козу, которая семенила за ними.

— Знаете, что меня больше всего удивляет? — заговорил молчавший до сих пор Хаяси. — Как вы здесь обходитесь один во время болезни?

— Ну, как-то раз меня укусила мурена, и рана загноилась. Нога раздулась, как шар, а пенициллина не оказалось, так что я решил, что ногу придется ампутировать. Совсем была плоха. Но как ампутировать? Вот задача. В конце концов я надумал сделать гильотину. У меня было лезвие: стальная штуковина, которой я резал торф. Нужно было только как следует его заточить. Я соорудил раму и придумал, как подвесить лезвие и как привести его в действие. Из оставшегося дерева сколотил себе пару костылей и гробик для ноги. Труднее всего было вырезать паз для лезвия: окажись он слишком узким, и лезвие могло бы в нем застрять, а в слишком широком оно болталось бы и не отсекло бы ногу чисто. Наконец все было готово, и я назначил операцию на воскресенье. Но в воскресенье пошел дождь, пришлось отложить операцию и снова проверить, все ли в порядке: бинты, лекарства, противовоспалительные средства и так далее. Наконец настал день, когда я привязал свою правую ногу под лезвием. Нога была черная, опухшая, напоминала бревно и почти утратила чувствительность, так что я мало жалел о том, что расстаюсь с ней. Это была правая нога, жаль было только, что левая остается в одиночестве.

— Но у вас есть правая нога, — перебил его Накакура.

— Конечно, — сказал старик. — Операция прошла неудачно. Лезвие застряло в кости. Я думал, что хорошо наточил его, но оно не прорубило кость. Вы не представляете, какие крепкие у нас кости!

— Наверное, было очень больно, — заметила Анэмонэ.

— Нет, не очень. Гной вырвался наружу и все вокруг забрызгал. Чуть не попал мне в глаза: я испугался, что ослепну… Не так страшно оказаться хромым, но я бы попал в хоро-о-о-ошенький переплет, если бы лишился зрения.

— Почему? — спросила Анэмонэ.

— Видите ли, барышня, я летчик, и если с одной ногой управлять самолетом еще как-то можно, то без глаз — дело швах.

Змея с желтыми и черными полосами переползла тропинку. Старый летчик закатал шорты и показал шрам. Потом попросил Накакура выстрелить раз из пистолета, никуда не целясь. Стая птиц разом взмыла в небо.

— Будете возвращаться, заходите ко мне, — сказал старик, когда они уже поднялись на яхту и были готовы к отплытию. Кику посмотрел на стоящего на пирсе человека и спросил:

— А ваши вертолеты летают? Старик кивнул:

— Нужен час-другой, чтобы привести их в порядок, после чего они доставят вас куда угодно.

Тень от все еще кружившей над ними стаи пересекла покрытый водорослями канал. Коза отогнала хвостом слепня и заблеяла, словно прощаясь.

Наконец-то они приближались к острову Караги, формой напоминавшему женскую туфлю.

Дул сильный порывистый ветер. Кику и Накакура проверяли снаряжение для подводного плавания, как вдруг из машинного отделения раздался странный шум. Они спустились вниз выяснить, в чем дело. Хаяси, стоявший в это время у руля, выключил двигатели. В машинном отделении пахло гарью. Кику и Накакура обследовали топливный насос, вытяжную систему, давление топлива и так далее. В конце концов оказалось, что морские водоросли засорили заборное отверстие охладительной системы. Фильтр был порван, внутрь, по-видимому, попала какая-то зеленая дрянь. Нужно было прочистить всю трубу, прогнав через нее морскую воду под давлением.

В машинном отделении было душно и тесно, оба, и без того обгоревшие под солнцем, обливались потом. Когда снимали сломанный фильтр, Накакура задал Кику вопрос, который давно уже его занимал.

— Допустим, мы найдем ее, твою знаменитую датуру. И что дальше? Ты действительно собираешься распылить ее над Токио?

Кику чистил проволочной щеткой заборное отверстие.

— В таком случае оставь немного для Тиба, — добавил Накакура, положил маленький болт в карман рубашки и начал устанавливать новый фильтр. — Пожалуйста.

— Потому что там твоя мамаша? — спросил Кику с усмешкой.

Накакура кивнул. Голая грудь Кику была заляпана мазутом и обрывками водорослей, которые скользили по его коже вместе со струйками пота. Кику вытащил щетку, к которой прилипла ярко-зеленая масса перепачканных мазутом водорослей.

— Зачем с нами отправился Хаяси? — спросил он, выбрасывая грязную массу в сточное отверстие. — Разве у него нет семьи?

Тонкие маслянистые веточки, казалось, были покрыты пушком.

— Ему просто некуда было деваться, — ответил Накакура. — Да и вообще, поскольку нас все равно рано или поздно поймают, морское дно ничуть не хуже любого другого места.

Кику убрал травинку, прилипшую ко лбу Накакура:

— Меня они не поймают.

И закрыл крышку заборного отверстия.

— А что будет, если датуры там не окажется? Что тогда будешь делать? — спросил Накакура, пока Кику прочищал компрессор.

— Буду искать ее на Марианских островах. Или на Маршалловых, — ответил Кику и похлопал большой двигатель «Гаттераса».

Тут они услышали над головой звук самолета и поднялись на палубу. Это опять был патруль сил самообороны, запрещавший им причаливать на Караги. Кику ответил по радио, что у них случилась поломка, и, как только ремонт будет закончен, они немедленно вернутся на Огасавара. Самолет покружил еще немного и полетел прочь. Кику подождал, пока он скроется из виду, и только после этого завел мотор. Анэмонэ дремала в каюте. Накакура еще раз проверил давление в кислородных баллонах. Хаяси читал лоции. Когда солнце начало клониться к горизонту, прямо по курсу показались очертания острова Караги.

Если сравнить остров Караги с женской туфлей, то риф Уванэ ютился между ее пяткой и сводом. Дождавшись, когда стемнеет, яхта, приглушив мотор и отключив свет, вошла в маленькую бухту у рифа Уванэ. Отражая лунный свет, в бухте мягко плескались волны. Якорь бросили в нескольких метрах от рифа.

Кику и Накакура спустились под воду первыми. Их целью было обогнуть риф в поисках трещин, оставшихся от подводного землетрясения. В пляшущем по скале узком луче фонаря проплывали рыбы самой разной формы и цвета. Накакура несколько раз попросил Кику не отставать и держаться вплотную. Прильнув к скале, Накакура медленно спускался вниз, на ощупь проверяя, нет ли здесь подводных течений, опасных для ныряльщика. Риф вздымался прямо с морского дна и был похож на высокое затонувшее здание, от которого над водой осталась только мансарда. У самого основания рифа глубина была тридцать восемь метров. Кику и Накакура плыли на глубине двадцать метров, время от времени останавливаясь и освещая скалы фонарями. В темноте любая тень казалась похожей на трещину.

Когда воздух в баллонах начал иссякать, Накакура заметил трехметровую тигровую акулу, плывущую на свет фонарей. Кику поднял гарпунное ружье, но Накакура остановил его и выключил фонарь. Акула, превратившаяся в гладкую серую тень, медленно описывала вокруг них круги, а потом неожиданно перестала кружить и метнулась к ним. Кику прицелился, выстрелил ей прямо в пасть, но промахнулся. Тогда Накакура схватил фонарь Кику и, соединив со своим, направил в глаза акулы. Не выдержав яркого света, акула вильнула метра на два в сторону. Некоторое время она пристально смотрела на них, но Накакура упорно продолжал слепить ее светом, и в конце концов она сдалась и уплыла.