Чтение онлайн

Вода с каждым часом поднималась. Необходимо было выбираться на возвышенность, и побыстрее. Вопрос шел об общем спасении. Около десяти часов утра Таука начала проявлять признаки беспокойства. Она непрестанно оглядывалась на юг, протяжно ржала, раздувая ноздри, втягивала свежий воздух и вставала на дыбы. Талькав с трудом справлялся с лошадью.

– Что с Таукой? – спросил Паганель. – Пиявки?

– Нет, – ответил индеец.

– Значит, она чего-то испугалась?

– Она почуяла опасность.

– Какую?

– Разлив! – ответил Талькав и, пришпорив лошадь, помчался к северу.

– Наводнение! – крикнул Паганель и понесся следом.

Охваченные паникой, лошади мчались галопом, и всадники с трудом удерживались в седлах. Километрах в пяти на юге уже виднелся огромный водяной вал, превращавший равнину в океан. Путешественники пытались найти какое-нибудь пристанище, но во все стороны до самого горизонта простиралась водная гладь.

Наконец вода поднялась так высоко, что лошади поплыли. Их несло вперед стремительным течением. Время от времени то одна, то другая надолго исчезала подводой. Сомнений в том, что очень скоро и люди и животные утонут, не осталось ни у кого. Бороться со стихией не было сил.

– Дерево! – вдруг отчетливо произнес майор своим обычным невозмутимым голосом.

– Где? – завертел головой Гленарван.

– Вон! – отозвался Талькав, указывая пальцем на гигантское ореховое дерево «омбу», одиноко поднимавшееся из воды. Его огромный искривленный ствол уходил в землю толстыми корнями, придающими дереву особую устойчивость. Такой исполин устоял бы против штурма самых больших водяных валов.

Омбу достигало в высоту тридцати метров. От ствола в два метра толщиной отходили три массивные ветви. Две из них поднимались почти вертикально вверх. Третья вытянулась над водой, нижние листья уже скрылись в пенящемся потоке.

Люди вполне могли бы пересидеть на таком дереве, пока вода спадет, тем более, что течение несло их прямо к омбу. Лошадь Тома Остина глухо заржала и пошла ко дну. Пожилой моряк высвободил ноги из стремян и поплыл, мощно рассекая руками воду.

– Хватайся за мое седло, Том! – крикнул ему Гленарван.

– Спасибо, сэр, – ответил Том Остин. – Я справлюсь!

– Осторожнее! – закричал майор.

Он опоздал: огромный вал настиг беглецов и с шумом обрушился на них. Люди и лошади исчезли в пенящемся водовороте.

К счастью, все члены отряда отлично плавали. Люди быстро вынырнули и пересчитали друг друга. Все были живы, но лошади, кроме Тауки, утонули.

Вал оказал путешественникам невольную услугу – домчал их до омбу. Один за другим друзья полезли вверх по ветвям.

Таука, естественно, взобраться на дерево не могла. Привязать ее к стволу тоже было невозможно. Лошадь быстро увлекало течением прочь. Таука поворачивала морду к хозяину и протяжно ржала, словно призывая человека на помощь.

– Бросишь ее? – спросил Паганель Талькава.

– Ни за что! – ответил индеец.

Кинувшись в воду, Талькав вынырнул метрах в трех от дерева. Через несколько минут он уже уцепился за гриву Тауки, и оба они – лошадь и всадник – поплыли по течению в северном направлении.

Появление людей на омбу внесло некоторые поправки в жизнь исконных обитателей дерева. Отряд Гленарвана спугнул целые стаи пернатых. Птицы с громкими криками взлетели на верхние ветви. Паганель отметил, что на омбу гнездились сотни черных дроздов, скворцов, изаков, ильгуэрос и колибри с лучезарным оперением. Когда эти крошечные птички взлетали, казалось, что порыв ветра сорвал с дерева охапку цветов.

Гленарван сделал зарубки на стволе омбу, чтобы по ним следить за подъемом уровня воды. Прошел час. Вода больше не прибывала. Это успокоило путешественников.

– Теперь остается только свить гнездо! – весело предложил Паганель.

– Гнездо? – не поверил Роберт.

– Конечно! Не можем же мы жить в воде, как рыбы. Придется вести птичий образ жизни.

Паганель вызвался руководить постройкой гнезда. Остальные отправились лазать по ветвям и собирать материал для убежища. Вильсон вскарабкался на вершину омбу и стал обозревать окрестности.

Стремительное течение несло вырванные с корнем деревья, сломанные ветви, пучки соломы, балки, сорванные водой с крыш разрушенных ранчо, трупы утонувших животных. На длинном стволе плыло целое семейство ягуаров. Животные громко рычали, вцепившись когтями в свое утлое судно. Вильсону удалось разглядеть вдалеке едва заметную темную точку – Талькава и его верную Тауку.

Вскоре в развилке омбу было построено огромное прочное гнездо с крышей и стенами, напоминавшее гигантскую корзину, надежно привязанную к стволу. Усталые путешественники забрались внутрь. Только теперь они поняли, как сильно голодны. Однако все припасы утонули вместе с лошадьми. Нужно было срочно искать другие источники пищи.

– Кто берется приготовить ужин? – задал вопрос Гленарван.

– Я, – ответил майор.

Все взглянули на Мак-Наббса. Майор с удобством примостился у стенки гнезда. В руках он держал две подмокшие, туго набитые чересседельные сумки.

– Что у вас там? – спросил Паганель.

– Пища для семи человек на два дня, – скромно ответил майор.

– Ты превзошел самого себя! – воскликнул Гленарван. – Надо же! Вокруг всемирный потоп, а ты и тут не потерял хладнокровия!

– Я лично тонуть не собирался, – кратно пояснил свои действия майор. – Насколько я понимаю, вы тоже. Какой смысл спасаться от наводнения, чтобы потом умереть с голоду?

– Что ж, приступайте, майор, – широко улыбнулся Паганель.

– Хорошо бы предварительно высушить одежду, – заметил Мак-Наббс. – Холодает. Не хватало только простудиться.

– А откуда взять огня? – спросил Вильсон.

– Развести его, – ответил Паганель.

– Где?

– Здесь, на верхушке ствола!

– Чем будем топить?

– Можно наломать сухих веток прямо на дереве.

– Но как их разжечь? – спросил Гленарван. – Наш трут превратился в мокрую тряпку.

– Обойдемся своими силами, – ответил неунывающий географ. – Кучка сухого мха, увеличительное стекло подзорной трубы, луч солнца – много ли надо человеку, чтобы развести огонь! Кто пойдет в лес за дровами?

– Я! – вызвался Роберт.

– И я, – добавил Вильсон.

Пока Вильсон и Роберт собирали хворост, Паганель содрал со ствола немного сухого мха и сложил его на слой сырых листьев в том месте, где расходились три толстые ветви. Затем ученый вывинтил из своей подзорной трубы увеличительное стекло, и, поймав с его помощью солнечный луч, с первой попытки зажег сухой мох.

– Что бы мы без вас делали, Паганель, – вздохнул Мак-Наббс.

– И без вас, дорогой майор, – ответил ученый любезностью на любезность.