Чтение онлайн

Рон шел за Серазаном, внезапно оценив, что его мастер настолько же выше врача, насколько прежде был выше мастера он сам. Для мабрийца Тесс действительно был довольно высоким, а плотный зимний плащ, обыкновенный для леса, среди военных смотрелся эффектной роскошью.

Тесс о производимом впечатлении не подозревал. Ему в этот момент хватало собственных, он шел со странным чувством узнавания и чужеродности — разметка коридоров, номера уровней и корпусов, аккуратные нашивки врача и четко отдающийся по стенам звук шагов были такими привычными, что до безумия хотелось подстричься, подтянуться, отгладиться, сменить сапоги на плотно шнурованные форменные боты и снять тяжеленный плащ, которым, как вдруг начало казаться, только мебель сшибать при резких разворотах… И, одновременно, звучал в ушах потусторонный жесткий шорох птичьих крыльев, свистел ветер — воронья стая здесь действительно была великолепной, а Серазана со сна подключило к ней едва ли не раньше, чем он понял, что и тут по привычке пытается найти контакт — и уже обычный слух ловил шуршанье крыльев Грина тоже, и мягкую поступь его лап, и хотелось гордо тряхнуть головой, подождать сфинкса и шествовать с ним бок-о-бок, ухмыляясь рожам встреченных соотечественников. И понятно было, что позволить себе этого нельзя, потому что с комендантом придется говорить одновременно в терминах и понятиях Мабри, и переводить их на язык Грина, и обратно… А к этому внутри все сжималось: «Справлюсь ли?» — вдвойне после того шока, которым стали оказавшиеся столь яркими впечатления от полета, и поднималась глухая злость — отголосками того упертого не-отчаяния, которое заставило когда-то выбрать неизвестность и Врата. Это было тяжелое «хуй вам», мрачное и не вполне обоснованное, но на встречу с полковником Тесс шел с таким же настроем, как на затяжную то ли драку, то ли уже войну.

Настрой полковника был едва ли не противоположным. Любимый заместитель, злой до побеления и без того необыкновенно светлых глаз, лично, ногами, пришел и положил ему на стол вожделенное черномастерово досье ровно через пять минут после того, как доктор Рокк стукнулся на коннект. Моран даже не стал любопытствовать, на чей именно запрос это досье было получено и переслано аж с Мабри — и так давно было известно, что допуск у Стейла выше, чем у него.

И сейчас Стейл со своим допуском удостоился совершенно им не оцененной начальственной благодарности, вылетел, шорхнув раздвижной дверью, а полковник, не имея времени читать все, просмотрел только краткую сводку и впечатлился всерьез. Иметь разрешение на двоих потомков по праву матери и отца, получить еще одного наградного и одного за экстремально высокую выживаемость и аннулировать гражданство, отказавшись, в том числе, и от реализации родительских прав…

Поблагодарив судьбу за ночную бурю, после которой напрочь завалило все уличные дорожки и обрушился среди прочих прямой переход между первым и вторым куполами, Моран велел провести гостей кругалями, а сам принялся читать сначала.

Дата-место рождения, члены семьи — мать, отец, брат, даты жизни… Дата смерти у всех одинаковая — налет? Точно, начало конфликта триста шестнадцатого.

Сам Серазан Тесс — базовое обучение, базовая военная подготовка, результаты в верхней четверти шкалы, академические выше боевых, что при отсутствии прямо выраженных предпочтений означало также небоевую специализацию куда-нибудь во вспомслужбы. Выпуск и получение полного пакета прав пришлись на тот же триста шестнадцатый, как следствие — немедленное направление действительно в инженерные войска с обучением «на горячем».

Демобилизация в триста двадцатом, два года в университете до получения специальности и квалифе, гражданский флот…

Совместный запрос на воспроизводство с Эрин-Линн Росс — даты жизни, военный флот, судно приписки — «Вершитель»… Тот самый?

Тот.

Разрешение как таковое получено, реализация отложена в связи с мобилизацией триста тридцать пятого.

Просьба направить на тот же «Вершитель», удовлетворена, направлен в группу модульной связи, присвоено звание лейтенанта… Скорее формально, по факту высшего образования — тут Моран поморщился, он подобную практику не одобрял — ну какой, в сопло, это офицер после пятнадцати лет на гражданке…

Никакой, и последующие записи это подтверждают: ни поощрений, ни взысканий, ни чего-либо заметного, кроме присвоения следующего звания, в порядке очередности — и это за два года боевых действий!

На редкость незаметный винтик боевой машины…

А дальше — Алоры. Те самые.

Когда генераторам не хватало мощностей держать два щита от обоих видов деструкторного излучения одновременно, а атаковать очень быстро стало нечем и некому, потому что боевые палубы прожарили первыми, и ни в капсулах пилотов-модульщиков, ни в расчетах бортовых орудий не осталось никого боеспособного… и вообще очень мало живых.

Когда те самые незаметные «штафирки с погонами» с «Реанны», перемещаясь экранированными служебными — подпалубными «крысиными» — переходами, ухитрились связаться с такими же небоевыми офицерами «Вершителя» и на базе модульного оборудования наладить кластерное соединение… А потом «Реанна» перевела конфигурацию собственных щитов на прикрытие «Вершителя», а сама пошла в бой как один большой атакующий модуль-суммон, с него же и управляемая.

На «Реанне», конечно, все стали героями.

На «Вершителе», впрочем, тоже — но не все посмертно.

Судя по их дальнейшим биографиям, экипажу «Реанны» повезло больше.

Потому что в досье конкретно Серазана Тесса после Алор значились клиники, госпитали, снова клиники и многочисленные комиссии.

Дееспособность. Ограниченная дееспособность. Юридически полная дееспособность, инвалидность. Снова комиссии, перечень работ, допуск к которым невозможен по медицинским показаниям. «Разборы полетов», трибунал, по итогам — награждение… Право на плюс одного ребенка — за доблесть. Еще одна комиссия, право на плюс второго ребенка — «на укрепление нации», генофонду которой такие живучие не повредят. Одновременно запрет на «живое» зачатие по факту повреждения ДНК — уроды государству не нужны — и запрет на личное воспитание «вследствие невозможности обеспечить детям подобающие условия». По сумме медицинских и социальных факторов…

Снова госпитализация.

Реабилитационный центр, комиссия.

Клиника. Комиссия.

Бесплатный курс в элит-санатории в Алорском заповеднике.

Комиссия.

Подача заявления на эмиграцию.

Рассмотрение дела. Повторное разбирательство. Еще… И еще.

Подача заявления об аннулировании гражданства.

Заявление удовлетворено — дата.

Оформление документов, расчет, Врата.

Полковник Моран сидел, держась за стриженную под ноль голову, примерял эту биографию на себя, пытаясь понять, что должно было проявиться в ровно-незаметно-тихом специалисте, чтобы тот, вместо того, чтобы смириться с обстоятельствами, решил круто изменить всё и сразу, потом вспоминал холодное «ничего» в начале осени и ничуть этой резкости не удивлялся.

Удивлялся скорее дружелюбию Грина — ученика вот такого вот Черного Мастера — и рассказу лично общавшегося с Тессом Ганна. По его словам, «мужик» был «вполне нормальный». Но вот что такому человеку предлагать, Моран не знал, и представления не имел, чего ждать от его добровольного появления…

А меж тем пришло сообщение, что гости уже в переговорной — дольше водить их Рокку не хватило наглости.

Полковник вздохнул и поднялся. Подумав, прихватил с собой тессово досье и направился общаться.

Знакомый комфорт-зал Рональд Грин явно воспринимал как личное временное жилище, и только человеческое сознание не позволяло ему поточить когти об удобный мягкий диван.

В действительности же для Мабри помещение было чрезвычайно роскошным: просторное до неприличия, мебель со вставками натурального дерева, настоящие живые растения в кадках, умело продуманное освещение. Эта комната, предназначенная для самых высоких гостей, сейчас принимала полу-кота, который деловито прошелся по периметру.

Рон, желая сделать приятное хозяину, первым делом проверил стены и пол на «паразитов». Нашел одного за красивым декоративным фонтанчиком и с удовольствием прибил, подумав про себя, что эта форма жизни, видимо, быстро размножается.

Еще раз нервно проверил комнату, подошел к любимому дивану, но не запрыгнул на него, а посмотрел на Мастера, ожидая, пока тот выберет себе место по вкусу.

А мастер, после того, как Рокк привел их, предложил располагаться и помчался обратно на рабочее место, оробел как-то вдруг и сильно, только сейчас, оглядывая зал-ОВП, до конца прочувствовав масштаб дела, которое их с Грином сюда привело, и острое несоответствие этому масштабу себя самого — палата местного лазарета по классу ему подходила, но ей в уровень шла бы рекреационная секция при столовой-кафешке, с кофейным автоматом и парой игровых столов. А здесь…