Чтение онлайн

Рассеянно кивнув, я позволила проводить себя до дверей. Высунувшись из-за угла, Даллин проследил за мной и Майко яростным взглядом, и я ответила ему тем же… просто автоматически.

Правда, героическое милосердие Майко пропало втуне. Выйдя на улицу, я почти немедленно врезалась в Барро Жихаро… В общем, когда мне удалось таки добраться до дома, мои уши горели — главным образом, из-за многотонной лекции противного старикашки, который вынудил меня ждать его на скамейке у здания милиции, а потом долго, занудно, со множеством подробностей, терминов и деталей втирал мне здешнее право и общечеловеческие основы морали, которые, по его словам, я попирала не глядя. Причём истинной пыткой для меня были даже не сами по себе его схоластические нравоучения, а мысли, чем он был занят в башне милиции, пока я мариновалась у крыльца… Истинной пыткой были мысли об общечеловеческих основах морали в то время, когда Майко, возможно, уже получил приказ допрашивать Каруна… Мне было плохо от всего этого. Я понимала, что неспроста же они так ненавидят Комитет… но я никак не могла остановить этот кошмар!

Ввалившись в свою комнату, я упала на кровать и ощутила, что заболеваю ото всех этих переживаний.

Поздно вечером в дверь порожка постучали. Я как раз хлебала одинокий чай, благоразумно оставленная домочадцами наедине с десертом (ибо на все строгие, ласковые, эмоциональные, логические и прочие призывы отца — после лекций и гнусных доносов Барро — я почти не отзывалась). Вздрогнув, я поглядела через стекло и открыла дверь. На кухню смущенно завалился Майко.

— Привет, — сказал он, — Хорошо, что ты ещё не спишь. Я тут летел мимо, гляжу — у вас свет горит.

— Я поздно ложусь. Привычка. Чаю будешь? — предложила я, чтобы хоть как-то заполнить неловкость.

Бриз покачал головой.

— Не могу. Еду на Границу. Дела… надо к утру быть на Данно-да-Ри… в общем, о чём это я..? Я что хотел сказать… нехорошо сегодня получилось. С Мастером Барро. Моя вина. Надо было тебя спрятать в кабинете. А так он на тебя обрушился, как лавина… Вообще, знаешь, это у него кличка такая, — смущенно хихикнул Майко, — Нудная Лавина. Только ты никому, ладно? Он страшно злится на это…

Я улыбнулась.

— А на него похоже.

Майко потоптался.

— Я добился, чтобы твоего друга перевели в нормальную камеру. Не уподобляться же Комитету. Мастер Барро согласился. Это мы об этом так долго говорили. Может быть… ты и впрямь права. Ну, я ведь слышал… как вы говорили… По крайней мере, тебя он вроде бы и впрямь не ненавидит — а для такого, как он, это уже… много. Хотя сволочь он порядочная, если честно, видела б ты его досье… Но висеть два дня на наручниках — по мне, это слишком. Даже для него… Ладно, будь здорова.

Я не знала, как реагировать — наверное, следовало поблагодарить рыжего, но моя улыбка вышла какой-то беспомощной. Не без смущения поведя плечами, Майко развернулся и скрылся в ночи.

По крайней мере, после этого кошмарного дня я уснула спокойно…

Каруна убьют. У него не было никаких шансов. А я буду жить дальше, много лет и наверное, счастливо, но его уже никогда не будет.

Я ощущала себя так, будто падала в пропасть… удара ещё не было, я жила, и всё было так надо, но я точно знала, что он наступит.

И так пришёл следующий день.

Всё утро и полдня отец отсутствовал. Рики заперся у себя и, очевидно, творил. Я честно обложилась учебниками и яростно вникала в задания профессора — пока мозги мои не закипели от усилий — ведь мне приходилось учить абсолютно новые вещи на новом языке! Наконец я решила заняться чем-то физическим, чтобы хоть кровь от черепа отлила. Отец явился около пяти часов, с пачкой журналов и сумкой, набитой продуктами.

— Санда? Ты обедала?

— Нет. Я тут кое-чего наготовила. Раньше я такое отлично переваривала, — я смущённо повела плечами, — Но Рики меня засмеял. Правда, потом извинился. Сказал, что для низинной аллонга я чудовищно самостоятельна. И отличная хозяйка. Так что он там сам что-то стряпает.

Отец улыбнулся, сваливая покупки в кучу. Мне на миг показалось, что он никак не решается мне что-то сказать, но вместо серьёзных новостей он лукаво уточнил:

— Ты объяснила ему, что ленилась даже за служанкой присматривать?

— Ага.

Рики писал музыку, и его знал весь Адди. Жил он с отцом в качестве чего-то вроде кампаньона. Отцу плохо удавалось управляться с домом — а пожилому хупара, как водится, это было лишь в удовольствие — чем бы не занимались шоколадные и где бы они не жили, их природа требовала неспешной, обстоятельной работы руками, а иначе на них нападала тоска. Для Рики это было фоном для его основного занятия и родом отдыха. Но был он, конечно, не подчиненным, а равным. И то, что он делал, меня потрясло.

Конечно, и раньше в жизни я слышала песни и музыку. Хупара частенько, когда их не слышали белые, пели и танцевали, но слушать и смотреть на это считалось не то чтобы дурным тоном (хупара были, конечно, вольны развлекаться в своём вкусе), но чем-то, роняющим достоинство умного человека. Когда я услышала от отца, что Рики занимается музыкой, я подумала о чём-то в таком духе. В крайнем случае — что он создает что-то вроде гармоний для медитаций Школы Нового разума — единственного подобия музыки, признаваемом аллонга, да и то не всеми, а лишь рядом чудаков.

Я была беспросветно глупа…

Из вежливости поинтересовавшись основной профессией хупара, я получила два звуко-диска. Старик Рики застенчиво, но с достоинством подарил мне их, а я осталась в полном недоумении. Музыка? На звуко-дисках?! Бррр… вот и свет стал с ног на голову!

Тем не менее я нашла в гостинной магнитофон и засунула туда странный подарок.

Я пережила шок. Мне казалось, что человеческие нервы не могут выдержать ничего подобного — это было всё равно что вставить электрод прямо в центр экстаза, в головной мозг. Красота гармонических переливов (для моего неискушенного восприятия) была близка к боли — это уже потом я узнала, что бризы и шайти слушают такие вещи просто в качестве изящного развлечения! Но в тот миг все мои чувства находились в страшном смятении — в несколько моментов мне даже казалось, что я вижу галлюцинации, осязаю что-то неведомое, лечу, как наяву. Справедливости ради сказать — придя в себя, я заметила, что я впрямь бессознательно приподнялась над креслом… Было немыслимо влагать такое в свои уши — и при этом касаться бренной земли! Концентрат из облаков, растений, ветра, голосов, камней Гор — превращенный в звуки, выстроенные немыслимым и волшебным образом — вот что называли музыкой в Горной Стране…

Помоги мне небо… как обделяли себя аллонга… Это можно было употреблять как наркотик.

Когда Рики вошёл в гостинную, он нашёл меня в состоянии, близком к каталепсии. Меня пришлось встряхнуть, а выключение звука подействовало на меня, как внезапное и грубое пробуждение ото сна… Отец был поражен. На самом деле, я думаю, бризы давно не сталкивались со взрослым представителем культурного слоя аллонга, пришедшим в Адди. Лак'ор необыкновенно разволновался, когда позднее ему рассказали про мою реакцию. У меня даже возникло ощущение, что на моём примере тот напишет какую-нибудь научную работу. «Уникальный пример женщины, в возрасте тридцати лет впервые услышавшей музыку»… что-нибудь в этом роде.

После того случая я ещё несколько раз слушала записи на дисках Рики — забегая наперёд, могу сказать, что дальнейшем меня посещали лишь отголоски первого эффекта — когда я слышала что-то новое, что мне нравилось, но я узнала, что все люди переживают подобное от приятной им музыки. Окрыление, особое психологическое воздействие, много ещё чего… Сказать же, что Рики был польщён — это ничего не сказать. Хотя и озадачен тоже. Теперь же он взял надо мной шефство и всячески помогал освоиться. Например, на кухне.