Чтение онлайн

Расстроенный Рифаа отошел в угол. Отец недоверчиво посмотрел на него и спросил:

— Это правда, что своей жене ты предлагал то же, что и всем?

— Она, как и вы, противится быть счастливой, — с сожалением ответил Рифаа.

Рифаа вошел в курильню Шалдама, которая находилась в лачуге позади кофейни. Вокруг жаровни он увидел самого Шалдама, Хигази, Бархума, Фарахата, Хануру и Зайтуну. Они странно посмотрели на него.

— Здравствуй, сын Шафеи! — сказал Шалдам. — Женившись, ты осознал пользу курения?

Рифаа положил на стол сверток со сладостями и сказал, присаживаясь:

— Я пришел к вам с подарком.

— Благодарим за такую честь! — ответил Шалдам, перевернув уголь.

Неожиданно Бархум засмеялся и, не подумав, сказал:

— Сейчас он предложит нам устроить обряд изгнания бесов!

Зайтуна, пожирая Рифаа злым взглядом, выкрикнул своим гнусавым голосом:

— У твоей жены бес. Его Баюми зовут. Избавь ее от него, если сможешь.

Мужчины замолчали. На их лицах читалось смущение. Демонстрируя всем свой разбитый нос, Зайтуна добавил:

— Это из-за него!

Казалось, Рифаа не сердился. Фарахат с сочувствием посмотрел на юношу.

— Твой отец, — сказал он, — хороший человек и отличный плотник. Но ты своим поведением доставляешь ему неприятности и делаешь из него посмешище. Только он пришел в себя после твоей свадьбы, как ты бросаешь мастерскую и идешь изгонять бесов! Да излечит Всевышний тебя самого!

— Я не болен. Я хочу счастья для всех вас.

Зайтуна сделал глубокую затяжку, сурово взглянул на Рифаа, выдохнул дым и спросил:

— Почем тебе знать, что мы не счастливы?

— Дед хотел для нас другого, — ответил Рифаа.

Фарахат рассмеялся:

— Оставь эти байки про деда. Он, наверняка, давно забыл про нас!

Зайтуна зло посмотрел на него, но Хигази толкнул его, предупреждая:

— Уважай людей, с которыми сидишь! И не думай драться!

Хигази, желая разрядить атмосферу, кивнул своим товарищам, и они запели:

Вот на волнах качается лодка любимого, Распустив паруса на ветру…

Рифаа ушел. Некоторые посмотрели ему вслед с жалостью. Рифаа вернулся домой с разбитым сердцем. Ясмина встретила его спокойной улыбкой. Сначала она упрекала, что из-за его выходок про них стали придумывать анекдоты, но, отчаявшись, перестала укорять. Она терпела такую жизнь, не зная, к чему все это приведет, и относилась к Рифаа с теплотой и нежностью. В дверь постучали. Не спросив разрешения, вошел Ханфас — надсмотрщик квартала Габаль. Рифаа встал, приветствуя его. Ханфас схватил его за плечо своей крепкой рукой, похожей на собачью лапу, и без предисловий спросил:

— Что ты говорил об имении в курильне Шалдама?

Ясмина перепугалась, кровь прилила к лицу и голове. Но Рифаа, хотя и казался воробушком в когтях коршуна, спокойно ответил:

— Сказал, что дед желает нам счастья.

Ханфас тряхнул его.

— Кто тебя надоумил?

— Так он говорил Габалю.

Ханфас еще крепче сдавил ему плечо.

— Что об имении?

Рифаа больше не мог терпеть боль.

— Меня не волнует имение, — сказал он. — Счастье, которого я еще ни для кого на этой улице не добился, — нечто иное. Не имение, не вино, не гашиш. Я говорил об этом повсюду в квартале Габаль. Многие слышали это от меня.

Ханфас снова затряс его.

— Твой отец тоже сначала был непримиримый, но потом раскаялся. Смотри, не повторяй его ошибок! Не то раздавлю, как вошь.

Ханфас толкнул его — Рифаа упал навзничь на диван — и ушел. Ясмина бросилась к мужу, чтобы поддержать и размять плечо. От боли Рифаа прижал голову к плечу. Казалось, он был без сознания.

— Я слышал голос деда, — бормотал он, будто обращаясь к самому себе.

Она с сочувствием и тревогой заглянула ему в лицо. Неужели он и правда потерял рассудок? Раньше он такого не говорил. Ее охватил ужас.

Однажды Рифаа встретил на дороге женщину из другого рода. Она вежливо поздоровалась с ним:

— Доброе утро, уважаемый!

Он удивился, с каким почтением она его приветствовала, назвав уважаемым, и спросил:

— Чего ты хочешь?

— Мой сын одержим, — взмолилась женщина. — Прошу, избавь его от этого зла!

Как и все из рода Габаль, он смотрел свысока на остальных жителей квартала, и ему показалось недостойным оказывать женщине услугу — это могло обернуться презрением к нему самому.

— В вашем квартале нет знахарки?

— Есть. Но у меня нет денег, — ответила женщина плачущим голосом.

Сердце Рифаа растаяло. Ему также было лестно, что женщина обратилась к нему, ведь его род смеялся над ним и относился с пренебрежением. Он посмотрел на нее и решительно сказал:

— Я к твоим услугам.

Ясмина наблюдала за улицей, разглядывая новый вид из окна: внизу играли мальчишки, расхваливала свой товар торговка финиками, а в это время надсмотрщик Батыха одной рукой держал кого-то за шиворот, а другой бил его по лицу. Бедняга напрасно молил его о пощаде. Рифаа, сидя на диване и подстригая ногти на ногах, спросил ее:

— Тебе нравится наше новое жилище?

Она повернулась к нему:

— Здесь улица под окнами. А раньше из комнаты мы видели лишь полутемный коридор.

Рифаа заметил с сожалением:

— Жаль, что пришлось покинуть священное место, где Габаль одержал победу над своими врагами. Но невозможно было больше оставаться среди людей, которые издеваются над нами и не дают прохода. Здесь же бедняки такие добрые! Воистину велик тот, кто добр, а не тот, кто принадлежит роду Габаль.

— Я их возненавидела, после того как они чуть не прогнали меня, — с обидой проговорила Ясмина.

— Зачем же ты тогда напоминаешь соседям, что ты из рода Габаль? — улыбнулся Рифаа.

Обнажив белоснежные зубы, она с гордостью заявила:

— Потому что я выше их всех!

Рифаа положил ножницы на диван, опустил ноги на циновку и сказал:

— Ты станешь еще красивее и лучше, когда смиришь свою гордыню. Представители рода Габаль ничем не лучше остальных. Лучше всех тот, кто добр. Я ошибался так же, как ты, когда думал только о роде Габаль. Но счастья заслуживает лишь тот, кто искренне его ищет. Посмотри на этих простодушных, как охотно они идут очищаться от бесов.