Чтение онлайн

Я молча кивнула, соображая, к чему вообще все эти очевидные истины и к чему приведет этот вот разговор.

— А если бы ты могла исправить положение и, пожертвовав одним человеком, спасти всех остальных, ты бы сделала это? — взгляд темных глаз был настолько пристальным, что казалось, будто брюнет вдруг вознамерился прожечь во мне дыру.

— Тупой вопрос, — честно ответила я первое, что мне пришло в голову.

— Почему? — переспросил удивленный мужчина.

— Зачем задавать вопрос, если на него существует лишь один ответ, и ты его знаешь?

Антон криво улыбнулся и, вроде, хотел сказать еще что-то, но из квартиры появилась основная часть группы. Главарь кивнул, пропуская вперед своих подчинённых.

— Дня через три навестим вас, — это уже выглянувшему из-за двери Афанасию Петровичу. Тот кивнул в ответ и махнул рукой.

— Увидимся, — это уже мне.

Больше не говоря ни слова, мужчина сбежал вниз по лестнице. Я только пожала плечами, проводив взглядом «отряд взаимопомощи», потом скривилась от жара, что лизнул кожу, вырвавшись наружу от неосторожного движения.

— Анна, вы хорошо себя чувствуете? — взволнованно спросил Афанасий Петрович.

Не желая расстраивать пожилого человека, выпрямилась и улыбнулась:

— Да. Все как обычно, — и, вспомнив про обещанные инженеру самолетостроения скрепки, сунула руку в карман, выгребла кусочки металла и, преодолев пару метров, что разделяли нас, протянула ему раскрытую ладонь:

— Вот. Все 33.

— Анна, это здорово! Спасибо от меня и от Кати, — восторженно прошептал Афанасий Петрович, когда я пересыпала скрепки на его иссушенную временем и испытаниями ладонь. — Я пойду, закончу начатое, — и, надевая на ходу тяжелые очки, инженер заспешил в глубь квартиры, на кухню, откуда доносился высокий голосок девочки, которая что-то щебетала, временами прерываясь на звонкий заливистый смех.

Пройдя в комнату вслед за Афанасием Петровичем, я остановилась на пороге и прислонилась плечом к косяку, стараясь не улыбаться слишком широко. В центре комнаты сидел недовольный Дмитрий. Его густую гриву украшали торчащие в разные стороны косички, перевязанные пестрыми лоскутками. Катя же заставляла монстра поворачивать голову из стороны в сторону и хихикала, когда деган пытался лапой стянуть с волос навязанные в виде бантиков тряпочки.

— Тебе идет, — сообщила я Дмитрию, встретившись с ним глазами.

Тот раздраженно фыркнул, но попытки избавиться от бантиков прекратил. Катя обняла монстра за шею, так сильно прижавшись к дегану, что верхняя ее половина скрылась в густой гриве.

— Кфажхется яф нфе вфыберхусь отфсюдха жфывым, — прохрипел Дмитрий.

— Да брось ты. Ты пережил конец света, что тебя заставляет думать, что не переживешь привязанность ребенка?

— Онфа зфаставхляла мфенхя мфяукхать, — с ужасом в голосе поведал мне о испытаниях, выпавших на его долю, друг. — И нфазвхала Пфушхком, — а это уже полушепотом.

— У Кати был котенок — Пушок, — сообщил Афанасий Петрович, который уже крепил крылья к основной конструкции, что, по всей видимости, должна была стать кабиной самолета. — Видимо, вы, Дмитрий, напомнили ей его. Он тоже был пушистым.

Девочка оторвалась от дегана и убежала в соседнюю комнату. Едва Дмитрий облегченно выдохнул, Катя вернулась с лоскутом какой-то тряпки и заявила:

— Пушистик, пора спать. Ложись, я буду петь тебе песенку.

Под «спят усталые игрушки», выводимые детским неокрепшим голосом, я заварила несколько пачек лапши. Пора было обедать, а скорее ужинать. Афанасий Петрович все еще увлеченно мастерил свой обещанный подарок для внучки.

Темнело очень быстро. К тому времени, как мы поели и теперь сидели допивали горячую воду в прикуску с шоколадом, в комнате с трудом можно было рассмотреть очертания лежащего на полу дремлющего дегана. Но наш маленький островок, границей которого были края расстеленного одеяла, освещал дрожащий огонек подожжённой спиртовой таблетки. Катя лежала на спине и крутила в руках картонный самолетик, собранный ее дедушкой. Сам же Афанасий Петрович дремал, привалившись к стене. Поднявшись, с намерением подпереть чем-нибудь входную дверь, чтобы хоть как-то обезопасить засыпающих людей, потревожила Дмитрия. Деган встал и, отряхнувшись, последовал за мной.

— Ты чего не спишь? — шепотом поинтересовалась я у зевающего дегана.

— Пфройдхусь. Пфрогхолодался.

— Далеко?

— Нфет. Бфудху пфо бфлизхости, — пообещал Дмитрий и скрылся в темноте подъезда.

Закрыла дверь. Задвинула запор. Навряд ли он сможет защитить нас, если кто- то попытается взломать дверь, но все же…

Подтащила к двери полуразвалившийся шкаф. Когда вернулась на кухню, Катя уже спала, свернувшись комочком. Стянула с себя куртку и накрыла ребенка.

— Спасибо, — прошептал Афанасий Петрович.

Я промолчала. Что тут скажешь? Только на глаза навернулись слезы. Зажмурилась, вытерла пальцами непрошенную влагу. Спать не хотелось. Раньше, когда была только я, засыпала с ощущением, что если не проснусь, то может даже к лучшему. А теперь чувство ответственности за ребенка и старика легло тяжелым грузом на сердце, и уже было не до сна.

Подняла с пола свой меч. Осторожно достала из кармана куртки шлифовальный брусок, подаренный Кириллом.

В соседней комнате был балкон. Точнее, сейчас там осталась только дыра в стене и неровный выступ бетонной плиты. Стараясь не споткнуться, на ощупь прошла в темноте через коридор и комнату. Здесь было намного холоднее, чем на обжитой кухне. Там хотя бы все стены были целы, а здесь в лицо пахнуло сыростью. Ветер, беспрепятственно врывающийся в помещение, растрепал волосы и заставил поежиться. Небо светилось темно-серым, и темнота здесь не была абсолютной. Я вышла на бетонный выступ и опустилась на самый край, свесив ноги в пустоту. Положила на колени меч и провела бруском по лезвию. Сноп ярких искр брызнул в стороны и осыпался вниз, затерявшись в темноте.

Видимо, не лучшая затея. Хотя, если решил привлечь внимание всех деганов в округе, то вполне себе. Только это в мои планы не входило.

Поэтому с сожалением засунула шлифовальный брусок в карман брюк и провела рукой по потеплевшей стали. Край был шершавый с крупными зазубринами. Придется сильно постараться, чтобы такое заточить. Странно, что этот ржавый кусок металла уже пару раз спас мою жизнь. Хотя… второй раз — все же заслуга Дмитрия.

(Вот если бы только того тритоса убила я…)

Сожаление быстро сменилось злостью, и я подтянула к себе колени и уткнулась в них лицом, стараясь перебороть отчаяние, которое снова вернулось, затягивая меня в плен моих же визжащих от негодования мыслей.

Но предаваться отчаянию мне пришлось не долго, потому что раздался гулкий удар и что-то рухнуло.

(Входная дверь!)

Я не думала, что делать и куда бежать. Через мгновение уже была в коридоре, где за завесой пыли, поднятой упавшим шкафом, едва читался высокий силуэт. Потом перед глазами всколыхнулось синие сияние, и картинка стала четкой и ясной, словно я смотрела сквозь прибор ночного виденья или типа того.