Чтение онлайн

— В каком-то смысле, да. И у нас к вам небольшой вопрос: не продадите ли вы нам своих лошадей? Всех, — спросил Аслан. И, чтобы не возникало вопросов, показал слиток золота. Глаза у обоих "братьев" округлились и заблестели.

— Если господа так настаивают… Мы не против. Тем более при таких веских аргументах… — они поспешно слезли с лошадей, трясущимися руками забрали слиток, и опрометью бросились в таверну, где их, скорее всего, уже поджидал Ниний.

Ребята тоже поспешили собрать вещи. У хозяина таверны они купили немного еды. До того, как отдать Тину и Тэну золото, Анри каким-то образом умудрился оставить кусок слитка. По крайней мере, друзья не будут голодать. Очень скоро будет темнеть, но на это никто не обращал внимания. Пускай им придется намокнуть, мёрзнуть и скакать всю ночь, они не станут мешкать… Нужно было выручать Милу… И сев на лошадей (Мира ехала вместе с Винаром), друзья двинулись в путь…

— Время первого воина пришло… Очень скоро он начнёт сеять страх и ужас, боль и отчаяние…

— Мой господин, всё же я склоняюсь к мысли, что это опасно…

— Не опаснее, чем ужинать. Она ничего не подозревает.

— Она?

— Ты знаешь, кто такая Нахема?

— ?!?! Вы вызвали Нахему?!! Но она же…

— Правильно, мой мальчик. Она вампир, а вернее их царица. Она станет собирать для меня силу и войско.

— А, если она не захочет подчиниться?!!

— Она не знает, какой силой обладает. Я выращивал и лелеял в этой девушке суть Нахемы с самого детства. Пока ещё идёт борьба. Но я знаю, что вскоре мой Воин будет со мной… Пора собирать войско. Его поведёт Асмодей. Думаю, пришло время Первого Страха… Я займусь этим, а ты держи меня в курсе того, что происходит. На этот раз ОНА не помешает мне.

— Слушаюсь, мой господин. Да пребудет с нами Зло.

— Оно с тобой. Ступай…

Пьяный хохот и ругань слышалась отовсюду. Воняло конским потом и перегаром. Мила открыла глаза и обнаружила себя связанной. На её лицо была накинута тонкая и прозрачная ткань. Смеркало. Крепко связанные руки затекли. Мила попыталась пошевелиться. Не тут-то было. Онемевшие конечности просто отказывались слушать свою хозяйку. Кроме того, кто-то позаботился о том, чтобы никто не увидел её лица. Мила выругалась про себя и попыталась приподняться во второй раз. Получилось. Она повернула голову и посмотрела по сторонам. Девушка лежала связанная на дне грязной клетки. Небольшой, но добротной. К тому же было довольно холодно. Вокруг валялись клочки соломы явно не первой свежести. Клетка стояла неподалёку от костра. Возле него грелось человек пятнадцать. Огонь весело перемигивался с ними, и играл яркими бликами.

"Анри бы сюда… Он бы им задал жару…", — подумала Мила. И тут же задалась вопросом, как она здесь очутилась. Последнее, что она помнила, это была драка в таверне. Её и Миру выманили на улицу…

"Стоп! А, где же Мира, Аслан и остальные??? Меня, что… украли?!!", — Мила аж приподнялась от этой мысли. Возле костра не надолго примолкли.

— Эй, кажется, наша птичка проснулась, — радостно заржал один из бандитов. Его поддержал такой же нестройный хор пьяных голосов. Мила насторожилась и насупилась, но молчала. Происходящее ей очень не нравилось…

— Чего молчишь? Язык проглотила? — не очень-то вежливо обратился к ней второй.

— Может ей помочь его достать? — маслянисто и слащаво обратился первый. Его снова поддержали ржанием. Мила молчала. Ей не хотелось говорить с этими уродами. Тем временем, люди от костра подтягивались к клетке. Очень скоро вокруг стояло около десяти человек. Мила сидела посередине клетки, но это её не радовало. Её "обитель" была размером метр на полтора. Так что при большом желании до неё можно было дотянуться. Собственно говоря, бандиты не стали терять времени даром. Через пару минут поступило предложение поглядеть на мордашку птички, и к решётке стали тянуться грязные руки. Мила инстинктивно дёрнулась. Но это только больше раззадорило изрядно выпивших мужиков. Миле не было страшно. Бояться здесь было не кого. Если бы ей развязали руки, они бы очень скоро пожалели даже о своём существовании. В Сикионе учили, как нужно давать уроки общения подобным типам. Девушку передёргивало от омерзения. Слащавые похотливые взгляды, грязные, веками не мытые конечности, беззубые рты, перегар… Всё это было настолько весомым букетом, что Мила зашипела.

— Отвалите от меня!..

— О! А она умеет говорить… Но язычок-то мы тебе сейчас укоротим… — пообещал один из бандитов с беззубым чёрным ртом.

— Гляди, чтоб сам без языка не остался!

— Да, что же эта шлюшка о себе возомнила?! — зло подался вперёд ещё один бандит, и резко ухватился за ткань, которая скрывала лицо Милы. Паранджа слетела, и на бандитов посмотрело… удивительное создание… Большие удивлённые зелёные глаза, светлые волосы, мягко переливающиеся разным оттенком, аккуратное круглое личико… Возникла небольшая пауза.

— Чтоб меня! Кто ты? — изумлённо прошептал один из бандитов.

— Это Чаровница, — убедительно проговорил толстый бандит с лысиной.

— Да какая она Чаровница! От нас бы сейчас и мокрого места не осталось. Это Эльфка.

— Идиот! Это не Эльфка, у них совсем другой тип. Это точно не Эльфка.

— Янгола… — тихо прошептал худой с неопрятными и длинными, как сосульки волосами, бандит. Вокруг возникла тишина.

— Не может быть, ты Янгола?! — изумились бандиты.

— Что здесь происходит? — раздался тугой и натянутый бас. Люди расступились, и Мила увидела человека. Это был мужчина приблизительно сорока лет. Он был одет в зелёный камзол и короткие шаровары, заправленные в мягкие коричневые сапоги. Этот наряд чем-то напоминал военный времён Великой Отечественной войны в её собственном мире. Мужчина повторил свой вопрос.

— Ничего, господин Эльсбрунг, — начал кто-то оправдываться.

— Что значит "ничего"? Кто это? Янгола? — выпискнул бандит с волосами-сосульками.

— А вам-то какое дело? — грубо и высокомерно ответил Эльсбрунг. — Вам было заплачено.

— Но… но, если это Янгола, мы хотим больше! — сообразив, что можно больше заработать, писклявого поддержали остальные.

— Это не Янгола, — отрезал Эльсбрунг. — Это обыкновенная девушка… Если бы это была Янгола, не было бы вас.

— Но она не такая, как остальные, — перебил его кто-то.

— Это Иношорстная, — закончил Эльсбрунг, — вокруг снова повисла тишина, — так что, подняли свои толстые задницы, и разошлись. Накрой лицо, — приказал он Миле, — если не хочешь ночных гостей раньше времени. Теперь ещё, — обратился он к остальным. — Если кто-то к ней приблизится, будет иметь дело со мной, и лично с госпожой Амандой, — уже совсем вкрадчиво закончил Эльсбрунг. И Мила заметила, как некоторых передёрнуло, а остальные сделали какой-то жест, на подобии того, как перекрестились. — Не бойся, сегодня тебя никто не побеспокоит, а завтра мы уже будем в Кандии, — на этом он повернулся и зашагал прочь. Мила попыталась поудобнее лечь. Несмотря на предостережение Эльсбрунга, спать она побоялась. Только совсем скоро усталость всё равно взяла своё. И вскоре Мила уже отдыхала. Либо у этого Эльсбрунга был авторитет, либо люди действительно боялись некую Аманду. Но ночью никто не решился подойти к Миле…

На Неогею спустились сумерки. Они обволокли и окутали всё вокруг. Приспали бандитов возле костра, притупили обострённые чувства охраны. Люди спали, охрана угрюмо боролась со сном. Ночь мягко захватывала всё вокруг. Поэтому никто не видел другого… Как блеснули чьи-то пары глаз, словно отблеск лезвия, неподалёку от лагеря людей…

**************************

Утро началось с криков.

— Вставайте, нечего валяться. Уже почти приехали… — Мила открыла глаза. Возле решётки стоял Эльсбрунг и кричал на людей. Оказывается, караван уже давно был в пути. Основной силой здесь выступали жилистые сухощавые животные на подобии мулов. Они были немного пониже и поменьше, но со своей ролью справлялись вполне прилично. Их погоняла стража и погонщики. Всё те же бандиты, с которыми Мила имела честь познакомиться на кануне. Кроме того, Мила заметила, что она была не одна. Впереди её клетки были и другие. Всего их было около двадцати. Это всё что она успела рассмотреть, потому как Эльсбрунг вдруг решил накинуть на её обитель большую красную накидку. На вопросы Милы: "Что всё это значит?", "Куда меня везут?", "Кто вы такие?", "Где мы?", и тому подобные, отвечалось односложно… молчанием.