Чтение онлайн

— А мать из каких краёв?

— Из здешних.

— Так она тоже рабыня по рождению?

— Ну да. Как сюда попали, она и сама не знала. Может бабку или вообще пробабку привезли. Я в нашем роду первая свободная стану.

Диоген приподнял бровь. Вспомнил её слова в бане — «пока рабыня».

Миррина посмотрела на него.

— Ты чего?

— Ну… ты так сказала…

— Думаешь, выдумываю всякое? А вот ты бы меня выкупил? Чтобы в жёны взять?

Под её пристальным взглядом Луций со всей твёрдостью заявил:

— Да.

А сам подумал, что вот, кажется, только что в воду с обрыва прыгнул. И назад как залезть? Ведь вовсе не думал о том, предвкушая девичьи прелести и жаркие объятья.

Но Миррина истолковала его взгляд по-своему.

— Цену мою прикидываешь? Не надо. Когда мы недавно вернулись из Фессалоникеи, госпожа обещала мне вольную! Уже и написала. Только сказала, что для меня нужны какие-то особые условия, вроде, это сразу не делается. Надо, чтобы магистраты одобрили. Ещё сказала, что очень мной довольна, что у неё никогда не было таких старательных слуг! Ведь когда убирают в библиотеке, раскроют книгу, и читают. Потом следующую! И так вместо уборки целый день книжки читают!

Диоген засмеялся, уж больно наивной и непосредственной казалась ему Миррина.

— А ты, значит, не читаешь? — усмехнулся он.

— Хозяйка выучила меня грамоте, но я в её книгах ничего не понимаю, — бесхитростно ответила Миррина, — а вот она сама целыми днями читает, потом пишет. Только этим и занимается.

— А магистраты прошение не рассматривали ещё?

— Вроде нет. Наверное, занятые очень.

— Можно иначе поступить, — сказал Луций, — прямо как ты упомянула. Софроника может продать тебя гражданину и тот освободит тебя по римскому праву. В этом случае будешь латинянкой.

— А это как?

— Ну… прав будет больше, чем у метеки, если тем путём идти.

— Да? А какие?

— Можешь в брак с гражданином вступить и детей гражданами признают, — прищурился Луций, — а если метека, то не признают.

— Заманчиво! — улыбнулась Миррина.

— Ещё налоги с тебя иначе считать будут и в суд римский сможешь обращаться без мужчины-посредника.

— А как же я ей скажу? А вдруг там уже всё сделано и вольная готова?

— Я сам всё скажу и разузнаю.

Миррина захлопала в ладоши, перегнулась через стол, и они поцеловались.

А когда оторвались друг от друга, Луция посетила мысль, которую он тут же записал в гаденькие. Сегодня Софроника ушла из дома на всю ночь. Выходит, что она интересуется не только книжками. Ревность больно кольнула Диогена в самое сердце. Софроника ему отказала, а теперь проводит ночь неизвестно с кем.

Он поднял взгляд на по уши влюблённую девушку и ему стало очень стыдно, что он вообще о таком думает. Сердце билось чаще и кровь быстрее бежала в середину тела.

Диоген снова налил вина себе и Миррине. Щёки у девушки покраснели, глаза блестели. Вино разогревало кровь, и Миррину потянуло на откровенность.

— А латинянка может совсем от госпожи уйти?

— Может. Но всё равно должна бывшую госпожу уважать. И подарки дарить. И на праздники приходить. А ещё может землю купить. А метека не может без мужчины.

— Я бы ушла от Софроники, после вольной. Только куда я пойду? Родни никакой у меня нет. Никому я не нужна. Да и где я такое хорошее место найду? Хозяйка добрая, она слуг не обижает. Она сама мне подарки дарит! А ещё она много ездит, и меня с собой берёт. Мы были в Фессалоникее четыре раза, в Амфиполь ездили, в Византий. И в Херонею один раз. В такую даль…

— У самого Плутарха были? — восхитился Диоген.

— Да, — кивнула Миррина, видимо, она слабо представляла, у какой знаменитости была в гостях, — так там за Софроникой ухаживал настоящий сенатор! Но очень старый!

Миррина начала загибать пальцы, подсчитывая поклонников хозяйки.

— Куда бы мы не приехали, у госпожи находится воздыхатель! Только она всем отказывает! Не знаю, почему! Ей никто не подходит! Никто не нравится! Она отвергла шестерых землевладельцев, пятерых богатых купцов, а сколько было философов и поэтов, я даже не считала! Даже одного сенатора! Хотя он совсем старик был!

И ещё одного отставного легионера, ныне управляющего лавкой и библиотекой, подумал Диоген. А вслух сказал:

— Так что же, Софроника до сих пор по покойному мужу тоскует?

— Да! Ты представляешь! У неё в таблинии стоит бюст покойного мужа. Так она очень часто подходит к нему, смотрит так грустно и говорит — ах, если бы ты был жив сейчас, как много я могла бы тебе рассказать!

— Миррина, это поэт Еврипид, — усмехнулся Диоген, — он жил пятьсот лет назад.

— Да ты что? — изумилась Миррина, — всё я, дурёха, напутала!

Она рассмеялась, а Диоген чуть не подавился курицей.

«Софроника меня купила, и дом, и других слуг. То есть, не она, а её покойный муж».

То есть как это? Миррину купил муж Софроники пять лет назад. Девица, вроде, в добром здравии, и на память ранее не жаловалась, даже научилась читать и писать. Однако она не отличает этого самого мужа от бюста Еврипида.

Ничего себе загадочки тут у них!

А Софроника, значит, часто в мыслях беседует с поэтом Еврипидом. И жалеет, что тот умер. Пятьсот лет назад.

Вслух он спросил:

— Миррина, ты действительно не заглядывала в хозяйские книги?

— Нет, пару раз заглядывала, — Миррина подвинулась к нему поближе и начала рассказывать с загадочным видом, — я только раз заглянула в одну книгу, а она оказывается, о колдовстве! Только я ничего там не поняла, да и страшно такое читать! Правда, ничего не понятно! Там было написано, что можно превратить мужчину в сову, или даже в осла!

— Ну, чтобы превратить мужчину в осла, частенько не надо никакой магии, — хмыкнул Диоген.

— А чтобы превратиться обратно в человека, надо пожевать розовых лепестков!

Диоген, забавляясь, сорвал розочку из её венка, сунул в рот и начал жевать. Миррина рассмеялась. И продолжала рассказывать:

— Ну, ещё разок я заглянула, и другой свиток мне больше понравился! Там было про царицу Клеопатру! Она была потрясающей красавицей, и при помощи магии влюбляла в себя мужчин! Они готовы были лишиться жизни за ночь любви с ней. А потом в неё влюбился великий воин Марк Антоний!

— Это легенда, Клеопатра никогда не была такой красавицей, как рассказывают, — снисходительно ответил Диоген.