Чтение онлайн

Река струилась навстречу то днём, то ночью. Он спал урывками, не задерживаясь, бил рыбу острогой, съедал её на ходу и снова переходил на бег. Обувь его стопталась, он снял её и продолжал путь босиком. На ночные голоса равнины не обращал внимания. Сильный встречный ветер и слепящий мокрый снег не остановили его. Он шёл на ощупь вдоль обрыва, медленно, но шёл.

На коротких привалах Свирк невольно вспоминал прошлое, страдая от того, что в своё время не смог убить волка и получить почётное копьё, как Чал. Почему не смог? Если бы очень захотел, убил бы не одного волка. И всё было бы по-другому. Может быть, не Чал, а он стал бы вождём племени. Теперь это уже не имело значения: племени больше нет. Никто не будет заботиться о тех, кто остался в живых. Исчез главный Дух. Надо узнать, жив ли Чал, жива ли Рума. Чтобы появилось новое племя ланнов, надо всем собраться вместе, пока не поздно. Это он понимал отчётливо, потому и спешил к Зелёному Озеру. Может, ещё всё вернётся…

Последний из Ястребов… Он гордился этим, а это плохо — один, последний. А если последний из ланнов? Если останется в живых только один ланн? Это совсем плохо, это страшнее, чем рёв и вой всех тигров и волков равнины.

Он мог бы, мог бы первым увидеть лесную девушку!

Мысль о Руме словно прибавила ему сил. Вдруг только она и осталась там в живых? Если бы так было!

Ему представилась пещера… У потухшего костра лежит обессиленная Рума. Жизнь еле теплится в её худом теле. Он согреет её, напоит оленьей кровью… Только бы дойти!

Ветер переменился, теперь он дул в спину, бежать стало легче. Яркая остророгая луна легко врезалась в тучи и словно кромсала их на части. Свирку казалось, что по небу плывут сырые шкуры каких-то огромных животных.

От верхней части обрыва вдруг отделилась глыба земли и покатилась прямо на Свирка. Он рванулся вперёд и в сторону, ближе к воде. В тот же миг разглядел, что сверху падает не глыба, а лось, увешанный волками. Запах крови остановил его — он был голоден.

С обрыва скатились отставшие волки, один из них сбил Свирка с ног. Ухватив зверя за лапу, он вскочил, развернулся и ударил тушей по рогу лося. Другой волк налетел на него сбоку, впился зубами в плечо. Свирк, увлекая за собой хищника, свалился в Реку. Схватка под водой была ожесточённой, но недолгой. Течение вынесло охотника и его добычу на отмель. Прямо в воде Свирк начал ножом, зубами, пальцами рвать на куски задушенного волка, торопясь утолить голод. Никогда ещё мясо не казалось ему таким вкусным. Всё тело быстро наливалось какой-то радостной силой, и если бы не кровоточащая рана на плече, он, пожалуй, ринулся бы в новую схватку с волками.

Ему представилось, что Чал под тем самым дубом вручает ему сразу два почётных копья…

С волчьей стаей ему не справиться. Можно обойти её по равнине, отыскать укромное место, лечь и уснуть. Так он и поступил бы, если бы не рана. Пока есть силы, надо идти. Он поднялся и зашагал к берегу, но, почувствовав неясную тревогу, остановился. Острога! Она там, рядом с поверженным лосем. Без неё он не добудет рыбы. Не дойдёт до Озера. А ему надо знать, живы или нет Рума, Чал, Кам, Мара. Надо сказать им, что случилось с племенем. Пусть потом его судят, как хотят. Он всё равно останется настоящим охотником, родовым вождём. И почётные копья ему не нужны! На пути к чему-то самому главному в его жизни — волчья стая, которую нельзя обойти стороной…

С ножом в руке Свирк побрёл по воде против течения и вскоре увидел скелет лося. Волков не было. Вышел на берег, поднял острогу и снова пустился в путь.

Он дошёл. Но дорога отняла последние силы. Все надежды, которыми он жил, рухнули, как подгнившее дерево. Лесная девушка тоже никогда не станет его женой, это ясно как день. Страшная усталость овладела Свирком, даже тепло костра не согревало его. Он отказался от еды, стал ко всему безучастным. Только при виде Румы взгляд его на мгновение становился осмысленным. Ночью он умер.

Потрясённые известием о гибели племени, обитатели пещеры молча сидели у трупа Свирка, словно ожидая, что он заговорит снова… Похоронили его у Болота, положив в могилу острогу.

Чал будто окаменел и не видел тревожных взглядов, которые бросали на него женщины. Тягостное молчание прервал Кам. То ли размышляя вслух, то ли обращаясь по привычке к огню, он тихо заговорил:

— Живы мы или все умерли, в глиняной пещере не знают. Ждут нас или Свирка. Свирк умер. Надо идти туда. Кому? Буря, дождь, мокрый снег, волки. Ночевать на деревьях. Мне, безрукому, идти нельзя. Уру тоже — съедят волки. Мы останемся, будем ждать. И Маре лучше остаться. И Руме, хотя она хочет скорее увидеть Юла и Рару. Должен идти Чал! Он один полетит, как птица, будет делать по два перехода в день…

— Я тоже полечу, как птица, — прервала его Рума. — Я тоже могу делать два перехода в день. Но это опасно, трудно. Надо сделать плот и плыть по реке днём и ночью, мне и Чалу…

Заговорили все разом, споря и доказывая своё право на поход, даже Ур подал голос. В конце концов все согласились: пусть плывут Рума и Чал. Рума не стала терять времени: кремнёвой пилой отпилила острый конец лыжи, прорезала в доске два ряда отверстий, привязала к ней жердь — получилось весло. Чал и Мара сняли часть ремней, протянутых между стенами пещеры — для связывания брёвен. Кам точил топоры.

Ланны пользовались плотами редко, боялись, что унесёт в Море, и потому плавали только у берега, в заливах, связывая вместе два-три бревна. Для плота, который сооружался с участием Румы, потребовалось девять брёвен, уложенных в два слоя. Сучья обрубались не все, некоторые из них служили каркасом для шалаша, уключинами.

Подхваченный мощным течением, плот развернулся и поплыл вдоль берега, набирая скорость. У Чала захватило дух. Река словно передала ему часть своей силы, он чувствовал себя великаном, с упоением работал шестом, вёслами, сутками не смыкая глаз.

Шалаш, сооружённый из медвежьей и бычьей шкур, укрывал путешественников от непогоды, а когда подул сильный попутный ветер, Чал заметил, что плот пошёл быстрее: выдвинутое вперёд бревно забурлило, рассекая воду. Шкура, выгнутая ветром, напряглась, берег быстро проносился мимо — ещё одна могучая сила помогала людям. В мозгу Чала словно разразилась гроза, он с трудом постигал открытие, ему хотелось кричать, как от боли. А Рума улыбалась, наблюдая за ним, изредка подсказывала, что делать.

Несколько дней они простояли в узком проливе, пережидая бурю. Когда ветер стих, стали проталкивать плот вдоль обрывистого берега острова и увидели торчащие из глины бивни мамонта. Подплыли вплотную, Чал ухватился за бивень, пытался пошевелить его, но безуспешно. Отвалив копьём кусок нависшей глины, он увидел клочья бурой шерсти. Эта находка взволновала их больше, чем любая добыча, они были уверены, что в обрыве скрыта вся туша мамонта, но проверять было некогда.

В середине пасмурного зимнего дня Чал и Рума обогнули каменный мыс и увидели над вершиной холма белый столб дыма. Чал вдохнул полной грудью перемешанный с туманом воздух и в тишине долго-долго звучал его пронзительный клич:

— А-у-у!..

Первыми к ним подбежали собаки, за ними девушки с Юлом и Рарой. Такой буйной радости, таких лиц и глаз ещё не приходилось видеть сыну Огня. Юноши вели себя как мужчины: молча приподняли почётные копья. Аста сидела у входа в пещеру, прислонившись спиной к ограде, лицо её было спокойно.

Известие о подвиге и смерти Свирка обитатели пещеры встретили молчанием, оно как будто не удивило их. Только у Асты на миг вспыхнули глаза.

В пещере был большой запас дров и мяса, казалось, можно, спокойно жить до весны, но, к удивлению Чала, всё настойчиво стали уговаривать его завтра же вести их к Зелёному Озеру.

— Здесь плохо, — горестно качая головой, сказала Аста. — Злая вода может прийти опять.

Они давно приготовились к походу: сделали несколько волокуш, запаслись топорами, стрелами, берестой, смолистыми чурками, тёплой одеждой. Девушки показали Чалу красивую обувь, сшитую из шкурок, снятых с ног оленей, с подошвами из бычьей кожи, — походную обувь Юла и Рары. Молодые ланны были во власти порыва, это чувствовалось по их движениям, голосам, и вождь племени решил не откладывать похода — утром двинулись в путь.