Чтение онлайн

Мастер Кало хотел жить, особенно сейчас, на пороге возвращения Ареда. Было бы нестерпимо обидно отправиться в посмертие не получив заслуженную награду. А он верил, что достоин вознаграждения. Страх, испытанный во сне, забылся, уступив место видениям прекрасного будущего. Он покажет Ареду свою преданность, и станет подле него, не как равный, но как первый среди слуг Темного.

Он задумался: с Арно станется отдать его дознавателям, наплевав и на свою честь, и на честь племянника. В конце концов, они виноваты – пригрели на груди гадюку. А вот на честь покойного друга он плюнуть не сможет. За оправдание Старниса Дарио заплатит любую цену. Но что помешает ему убить Кало после того, как тот подпишет признание?

– И какие у меня гарантии, что получив документ, вы не убьете меня на месте? – Поинтересовался мастер.

– Моего слова уже недостаточно? Я никогда не лгал, и уж тем более не стану лгать такой мрази, как ты. Потом вовек не отмоешься, – в голосе лорда слышалась неподдельная брезгливость.

И в самом деле, Арно будто позаимствовал у Вэрда Старниса его болезненную честность. Кало не мог припомнить случая, чтобы лорд Дарио не сдержал слово, даже себе в убыток. Он отбросил колебания:

– Ну что ж… я понимаю ваше стремление обелить память друга и готов поспособствовать.

Арно разрезал веревки, и освободившийся от колодок Кало с наслаждением размял запястья:

– Давайте перо, чернила и бумагу.

Примостившись на выступе, старик начал писать – на бумагу ложились изящные строчки – буква к букве, безупречные очертания, правильный наклон – чувствовалась рука мастера. Покаяние не заняло много времени – Кало знал, как составлять подобные бумаги, видел их во множестве в старых архивах.

– Вот, извольте ознакомиться. Черным по белому и ни слова про госпожу графиню. Как вы и заказывали. Когда вы устроите мой побег?

– Прямо сейчас, – мрачно произнес Арно.

Кало не разглядел, откуда появился нож, и не успел увернуться. Один удар, наискось, под ребро, он сумел только с всхлипом втянуть воздух последним вдохом, а выдохнуть уже не успел. Арно, брезгливо сморщившись, смотрел, как грузное тело оседает на каменный пол пещеры. На душе было мерзко: он солгал, пожалуй, первый раз в жизни. Всегда считал ложь прибежищем для слабых и подлых и всегда держал слово. Обещал, что развесит контрабандистов на соснах – и развесил. Поклялся, что заключит мир с варварами, и заключил. Один только раз он не исполнил обещанного, не успел, и промедление стоило жизни Вэрду. И если для того, чтобы вернуть графу Виастро его доброе имя, нужно замарать свое, Арно пойдет на это без малейшего сожаления. Подоспевшим охранникам Дарио сказал:

– Он пытался меня убить. Сначала уговорил освободить, обещал написать признание и назвать сообщников, а потом напал, я едва успел ударить его кинжалом.

Как он и предполагал, никто не стал разбираться. Тело колдуна хотели бросить псам, но потом все-таки решили сжечь, мало ли, вдруг собаки взбесятся, отведав его плоти. Пепел утопили в выгребной яме.

За все эти годы Арно ни разу не побывал в личных покоях Глэдис. Они встречались в обеденном зале, в большой гостиной, на половине Эльвина, но не ходили друг к другу в гости. Потому Глэдис весьма удивилась, застав дорого брата в маленькой комнате, служившей ей кабинетом. Он стоял у стеллажа и просматривал книги. Услышав ее шаги, Арно обернулся и без долгих отступлений поинтересовался:

– А где вы храните сборники темных обрядов и восхваления Ареду? Или все заучили наизусть?

Глэдис оперлась о стол, изящный маленький столик с перламутровой столешницей – когда-то давно он приехал в обозе с приданым юной графини. Теперь погрузневшая женщина с трудом помещалась за ним, но так и не заменила на более удобный. Она не стала отрицать:

– Нет никаких обрядов и восхвалений. Боль, страх, нож. И больше ничего. И не надо спрашивать, как я могла. Эльвин умирал. Что мне еще оставалось?

– Но сейчас-то он не умирает! Проклятье, из-за вас погиб Вэрд!

– Вы способны думать о ком-либо, помимо своего драгоценного друга, Арно? – Устало поинтересовалась Глэдис. – Он сам виноват в своих бедах. Если бы опеку над сыновьями Квейга доверили мне, они бы не превратились в чудовищ. Мальчикам нужна была материнская любовь, а им подсунули ходячий свод правил дворянской чести.

– О, да. Вы найдете вину для каждого. Клэра и Адан тоже «сами виноваты»?

– Я застала их вместе, в часовне, – пояснила Глэдис, сама удивляясь своему спокойствию.

– Вы должны были придти ко мне! А не… Эльвин бы получил развод!

– Надеюсь, так он получит больше. Если Темный примет жертву, мой сын прозреет.

– И ослепнет снова, как только узнает, что его мать – убийца!

– Вы не скажете ему, – все так же спокойно ответила Глэдис. – Он не вынесет, и вы это знаете.

Арно знал. Он бы и сам, наверное, не вынес. Одно дело убивать в бою, другое – когда за твою жизнь платят жертвами на алтаре. И творит этот ужас твоя собственная мать. Тут хочешь не хочешь, а поверишь, что проклят. Он посмотрел на Глэдис, надеясь найти в ее взгляде хоть намек на раскаянье, но обнаружил только печальную усталость.

– Не скажу, – подтвердил он. – Это не его вина. Но и не могу этого так оставить.

Глэдис кивнула:

– Я понимаю. Честь семьи, – в голосе звучала легкая насмешка, – светлая память друга и невинно убиенной шлюхи. Я приму корень ареники, от бессонницы. В моем возрасте легко ошибиться с дозой. Все, что могла, я для Эльвина сделала. А эта девочка, похоже, сумеет о нем позаботиться. Уж получше, чем Клэра.

Арно испытывал огромный соблазн согласиться. Но корень ареники? Чтобы она во сне, как Вэрд… Нет, это будет слишком легко. Да и потом… он не хотел убивать ее. Жрец Темного – другое дело, это было зло, неприкрытое, скалящее зубы, опасное, жаждущее убивать. А Глэдис… их вражда давно уже стала привычкой, ритуальной игрой, но он уже и не помнил, что послужило причиной.

Старая уставшая женщина… ему пришлось напрячь память, чтобы увидеть ее другой – тонкая, синеглазая, распущенные волосы укрывают спину плащом, сотканным из темного золота. Свадебный обряд, смуглые пальцы комкают шелковую ткань. Удивительно, как он запомнил все эти мелочи, ему ведь было одиннадцать лет. А потом каждый год на кладбище прибавлялось по маленькой могиле… Арно не мог простить ее, но сумел понять.

– Корень ареники? Это было бы слишком просто.

– Просто? А что вас удовлетворит? Упасть с обрыва на верховой прогулке? Выпасть в окно? По ошибке выпить уксус вместо лимонной воды?

– Вы отправитесь в обитель Эарнира. Замаливать грехи. А там делайте, что хотите – хоть с башни прыгайте, хоть в пруду топитесь. Ваша душа, ваше посмертие, вам решать. Я просто не хочу жить с вами под одной крышей. Эарнир добрый, он вас, быть может, и простит. Если хорошо попросите.

Глэдис медленно кивнула:

– Да, для Эльвина так будет лучше. Он будет переживать, когда я умру. Он ведь меня любит, – почему-то эти слова прозвучали так, что у Арно сжалось сердце. – Я всегда была рядом, ему нужно время, чтобы отвыкнуть. Вы все правильно решили, Арно. Никогда не думала, что буду благодарить вас, но – спасибо. И берегите его вместо меня.