Чтение онлайн

– Но вы уверяли, что близнецы не могут использовать магию по желанию.

– Варварам хватит простых трюков. Их шаманы обычно такие же колдуны, как мы с вами.

Отец-дознаватель кашлянул, и Вэрд несколько смутился – стоило говорить только за себя.

– Я усилил охрану границ, но они хорошо знают здешние места и могут обойти патрули.

Жрецы приехали вчера и сразу же принялись за дело. Похоже, они знали утраченные секреты магов пространства, иначе непонятно, как пять человек ухитрялись мозолить глаза обитателям замка в двадцати разных местах одновременно. Дознаватели расспросили всех: от конюха до графа, от поломойки до графини, обыскали весь замок, спугнув в ходе поисков одну неосторожную парочку на конюшне, уничтожили плод многолетней работы местных пауков, но близнецы исчезли бесследно. На то они и колдуны, чтобы проходить сквозь стены, но старший дознаватель не верил в чудеса и упрямо искал виноватых, вместо того, чтобы ловить беглецов.

Вэрда это вполне устраивало: доказать, что братьям помогли сбежать, жрец все равно не сможет, так пусть лучше растратит пыл в замке, чем рыщет по окрестным лесам. Но разговаривая с дознавателем, граф никак не мог избавиться от неприятного ощущения, что тот видит его насквозь. Поиски продолжались, но про затерянную в чащобе охотничью избушку знал кроме Вэрда только старший ловчий, а не зная точного места, проще было бы найти седой волос в прическе придворной красавицы.

Дознаватели быстро убедились, что напрасно тратят время – магический поиск ничего не дал, а прочесывать окрестные леса можно до возвращения короля. Оставалось только одно: расставить ловушки в Квэ-Эро и ждать, пока птички прилетят в силки. Старший жрец не сомневался, что так и будет – онзнал, как невыносимо тяжело терять то, что уже считаешь своим.

Он не сомневался также, что жена старого графа помогла сбежать своим племянникам, а Старнис ее покрывает. Герцогиня Ивенна тоже должна быть в сговоре, но сейчас он ничего не мог сделать. Но после того, как беглецы попадутся в ловушку, справедливость восторжествует. Он еще вернется в Виастро, и на этот раз Вэрду Старнису будет некого просить о помиловании.

Из осторожности Вэрд выждал несколько дней после отъезда жрецов, пока не вернулись охранники, сопроводившие их до границы графства. Теперь отцы-дознаватели будут заботой Ивенны, и он с некоторым злорадством представил себе, как коса найдет на камень: ледяное презрение Аэллинов против въедливой настырности старшего жреца. Можно успокоить Риэсту – он скрыл от жены правду, чтобы не заставлять ее лгать.

Эти дни он провел в раздумьях, но отсрочка закончилась, и нужно было принять окончательное решение: близнецы не могут провести остаток жизни в лесу. Ни казнить, ни помиловать… Вэрд оседлал лошадь: он еще раз поговорит с братьями, если они осознали, что натворили, он переправит их к союзным варварам, под защиту знакомого вождя, или в Кавдн. Быть может при виде моря в юношах проснется отцовская кровь и уравновесит материнское наследие. Если же нет… по крайней мере им не будет больно.

На место Вэрд добрался уже ночью, и окна избушки встретили его темнотой. Он привязал коня внутри частокола – в чащобе пошаливали волки, не хотелось бы возвращаться домой пешком, и только тогда обратил внимание, что лошади близнецов не встретили его жеребца ржанием. Вэрд рывком распахнул рассохшуюся дверь – пусто, в очаге остывшая зола, на столе – грязные плошки с присохшими остатками месива. Граф медленно опустился на скамью: сбежали. Боги всемогущие, эти глупцы сбежали! Теперь он не в силах что-либо изменить.

Если близнецы отправились в Квэ-Эро, а в этом Вэрд уже почти не сомневался, они попадут в руки слуг Хейнара, и, если повезет, их всего лишь сожгут. О том, что будет с ним самим, когда жрецы выяснят, что их обманули, Вэрд не хотел и думать. Он негромко рассмеялся: вот уж воистину, кому суждено умереть на плахе, тот умрет. Хорошо, что Риэста так ничего и не узнала.

Появление Адана в графском замке поначалу лишь раздуло горячие угли женской войны в настоящее пламя… и Глэдис Дарио, неожиданно для себя, потерпела поражение. Первый удар ей нанес старый жрец, с радостью ушедший на покой, как только познакомился с преемником. Вторым ударил Арно, отказавшийся платить столичному храму, чтобы те прислали другого служителя, когда у них уже есть один, который всех устраивает, да к тому же задаром.

Но последний, сокрушительный удар, вдовствующей графине нанес единственный обожаемый сын – Эльвин заметил как-то за завтраком, что у нового жреца очень приятный голос, и что он с раннего детства не испытывал такой радости от молитвы. Она прекратила сопротивляться, но отказывалась появляться в часовне, когда там служил Адан.

Сумрачно наблюдая за победительницей, Глэдис не узнавала свою невестку – из Виастро вернулась совершенно иная Клэра. Пропала истерическая резкость, заставлявшая домочадцев держаться подальше от молодой графини, она приветливо разговаривала с мужем, перестала кричать на слуг и исправно посещала часовню.

Впрочем, Глэдис не могла не признать, (подсмотрев украдкой службу) что новый жрец Эарнира – бесценное приобретение для их замка. Адан не путал слова обрядов и не засыпал во время молитвы, уткнувшись носом в алтарь, не угрожал посмертными муками подвыпившим конюхам и не призывал проклятья на головы ветреных служанок. Но конюх почему-то прекратил пить, а капитан стражи сделал предложение кастелянше, с которой жил в грехе последние пять лет, наплевав на возмущение Глэдис.

Несмотря на откровенную неприязнь вдовствующей графини, Адан обращался с ней неизменно вежливо, по возможности стараясь не мозолить глаза. Порой она ловила себя на мысли, что сожалеет о своем упрямстве. Ей нравился теплый, дружелюбный голос молодого жреца, его искреннее стремление выслушать, понять и помочь.

Иногда Глэдис даже казалось, что если кто и способен помочь ей обрести прощение Семерых, то это Адан, и что Эарнир прислал его в Инванос в ответ на немую просьбу, которую она не решалась высказать в голос. Они каждый день виделись за обеденным столом, жрец произносил короткую молитву, благословляя земные плоды, и в его внимательном взгляде Глэдис читала: «В любое время, как только вы решитесь».

Понадобилось два месяца, чтобы смирить уязвленную гордыню, и однажды утром хмурая Глэдис, как ни в чем ни бывало, заняла свое обычное место в часовне. Жрец стоял лицом к алтарю, спиной к пастве, но она могла поклясться, что он улыбнулся! Однако, когда обходя верующих, чтобы благословить их зеленой ветвью, Адан поравнялся с графиней, Глэдис не смогла усмотреть на его лице и тени усмешки. Ветвь коснулась ее лба, терпкий запах свежей зелени заставил затрепетать ноздри. Молодой человек негромко произнес:

– Не могли бы вы задержаться после службы, ваша светлость?

Обряд закончился, но народ не спешил расходиться – у каждого нашлось дело к жрецу, он выслушивал, давал советы, несколько раз стоявшая в стороне Глэдис услышала его смех. Наконец, часовня опустела, и Адан подошел к графине:

– Я рад видеть вас в часовне. Все это время по моей вине вы не могли посещать службу.

– Это не ваша вина, – угрюмо ответила Глэдис.

– Моя. Ваша невестка всего лишь предложила, а я согласился.

Глэдис не выдержала:

– И что вам тут понадобилось? С вашим медоточивым голоском вас в Суреме будут на руках носить!

– Я не нужен в Суреме.

– А тут нужны? Кому же это? Моей невестке-пустышке? Заботитесь о ее душе? Так я вам скажу по секрету: никакой души у Клэры нет. Вся ядом изошла.

– И ей в том числе, – пассаж про яд Адан пропустил мимо ушей, – но не только. Порой люди и сами не понимают, что им нужна помощь. А порой, наоборот, слишком хорошо знают, что нуждаются в помощи, но не решаются попросить о ней, – он смотрел Глэдис прямо в глаза.

У Глэдис задрожали уголки рта, и она быстро сжала губы в тонкую линию. Жрец внимательно посмотрел на нее, кивнул и сменил тему:

– Скажите, ваша светлость, вы считаете себя хорошей матерью?

– Что? – От неожиданности Глэдис на минуту забыла об этикете.

– «Да как вы смеете!» – можете пока придержать. Я не сомневаюсь, что вы хорошая мать. Я слышал, что вы растили сына сами, даже без няни и кормильцы, не в пример большинству знатных дам.

– Мать должна растить своего ребенка сама, не перекладывая на слуг. Никто не может заменить детям мать. – В своде правил «хорошей матери» Глэдис Дарио, по объему не уступающем «Книге Семерых», этот пункт занимал первое место.