Чтение онлайн

Они остановились у пышной поляны цветов. Деонис засмотрелся на Лилию. В голубых глазах девушки читалась глубина, медовый блеск дарил ей загадку. Изящная фигура и милое лицо притягивали взгляд. Разговаривать с девушкой было легко и интересно. Рядом с ней ему самому хотелось стать лучше. Он сделал шаг, приблизившись к Лилии, и бережно взял ее ладонь.

— Я очень рад, что вы здесь, — почти шепотом сказал принц.

Лилия нежно смотрела на него, а в ее глазах вспыхивали медовые искорки.

Рыбаки не смыкали глаз. Не жалея лошадей, они торопились к рыбацкой общине. Ночь в седле давалась всадникам тяжело. Особенно устала Ясмина. Она не хотела жаловаться, но уже несколько раз чуть не упала.

Когда до рассвета оставалось четыре часа, Артемис остановил коня и спешился. Г ратий и Ясмина нагнали его и последовали примеру. Оказавшись на земле, девушка ощутила слабость, ее ноги покрылись иголками, а спина от боли горела огнем, но она не сдавалась и с возражением смотрела на Артемиса.

— Лошадей загоним! — возмутился рыбак. — Придется отдохнуть!

— Стражников все равно не обогнать, — потемнев, сказал Гратий.

— Уже вторая ночь без сна. Будем устраиваться на поляне, я останусь настороже, — распоряжался Артемис.

Рыбаки развели костер и разместились вокруг него. Г ратий и Ясмина легли на покрытую мешковиной траву. Артемис сидел, облокотившись о дерево.

— Не думал, что король способен на такую гнусность! — хмурившись, говорил рыбак. — Думал, что соберет глав… Прав был Демидий… Ромар мог убить меня прямо перед своими советниками и сделать вид, что от общин никто не являлся.

— Король предал собственного брата, — напомнил Гратий, — что для него значит горстка недовольных рыбаков?

— Как бы я хотела сейчас быть рядом с ними. Предупредить об опасности, — горько прошептала Ясмина.

Всадники продолжили путь с рассветом. Двигались они медленно, но без передышек. Юго-восточная тропа, лежавшая между портом и общиной, была короче северо — западного направления и тянулась через лес.

Вскоре между деревьями острый взгляд Ясмины уловил бирюзовую полоску океана. Девушка поняла: скоро они спустятся на прибрежную равнину, и до общины рыбаков останется пара часов пути.

Гнедая кобыла Ясмины громко фыркнула и завертела ушами. Девушка напряглась, прислушиваясь. Одновременно до нее донеслись звуки приближающихся людей, и Артемис, скакавший первым, стал резко размахивать рукой в сторону, призывая рыбаков скрыться за деревьями.

Один за другим путники увели лошадей вправо и притаились за густыми колючими зарослями. Спустя пять минут, они увидели всадника.

— Дарий, — прошептал Артемис, и глаза его сверкнули злобой.

Следом за главным стражником потянулись пешие воины.

— Раз, два, три… — считал Артемис.

Стражники были перепачканы грязью, шагали без строя, измотанные. У одного из них Ясмина разглядела кровоточащую рану на ноге. Мужчина хромал, опираясь на толстую ветку. Другой, шедший рядом с ним, крепко прижимал руку к телу, от боли боясь пошевелить ею. Его кольчужная рубашка вся была забрызгана кровью. Следом двое стражников тащили носилки, наспех сделанные из веток и веревок. На них лежал мужчина с перевязанной головой.

— Семь… — продолжал считать Артемис и, провожая взглядом стражников, мельком посмотрел на Г ратия.

Рыбак, выпрямив напряженную спину, крепко сжимал в руках лук. Отвел локоть назад и натянул тетиву. На его лице застыла ярость. Молодой человек боролся с предательской дрожью и медлил, боясь промахнуться.

— Ты что удумал?! — всполошился Артемис. — Их человек двадцать, не меньше! — шипел рыбак. — Погубишь нас всех!

Ясмина смотрела на мужчин, боясь подать голос. Она понимала Гратия. Подлость и несправедливость короны гневом прожигала ей сердце, а неизвестность сводила с ума. Но ввязаться сейчас в драку, поддаться порыву, означало бы только погибнуть с гордо поднятой головой.

— Пусть вернутся, покажутся королю. Смотри, они все перебитые! — умолял Артемис.

Грудь молодого человека высоко и часто вздымалась. Он сомневался еще несколько секунд, а затем его решительность отступила. Ясмина впервые увидела, как в глазах рыбака застыли слезы.

— А скольких перебили они? — прошептал парень, бессильно опустив руки.

— Так делу не помочь! — ругался Артемис. Ясмина видела: за суровостью рыбак хочет спрятать свою тревогу. — Только хуже бы сделал! Отдышитесь, пока они проходят, и в путь!

Ясмина подгоняла лошадь. Она уже видела распахнутые ворота общины. Мир вокруг поглотила тишина. Девушка слышала только собственное сердце и гулкий топот копыт. Она въехала на круглую утоптанную площадку общины. Артемис и Гратий уже спешились. Девушка соскочила с кобылы и подбежала к ним.

На площади застыли тела стражников и рыбаков. Земля вокруг стала багровой от крови. Выжившие люди стонали и корчились. Среди них жители общины, растерянные, напуганные и перепачканные, спасали раненых. Артемис и Гратий бросились им помогать. Ясмина оцепенела, широко раскрыв глаза от ужаса. Затаив дыхание, она переводила взгляд между телами. Увидела Иланию и подскочила к ней. Трясущейся рукой дотронулась до ледяного лба женщины. Слезы застилали Ясмине глаза. Она несколько раз громко всхлипнула, содрогаясь от горя. Опомнившись и утерев лицо, девушка бросилась к дому.

Ноги несли ее по петляющей тропе между домами. Все в общине было знакомым, но казалось другим. Ясмина миновала поляну с цветами, пригнулась под ветвями дерева и, откинув занавеску, вошла в дом.

Миро лежал на своей кровати. Большое кровавое пятно проступало сквозь перемотанный бок мужчины. Взгляд его медленно скользил по комнате, словно старался что — то отыскать. Лоб мужчины покрылся испариной. Дышал он тяжело, с надрывом. Рядом, опустившись на колени, сидел Валентий и держал Миро за руку. Позади стояла Еления. Ее лицо было посеревшим, перекошенным злостью.

Ясмина подлетела к кровати. Глава и его дочь тут же отпрянули.

— Отец! — сквозь слезы прокричала Ясмина.

Миро простонал и повернул на нее безжизненные, затуманенные глаза.

— Яся… — только и успел прошептать мужчина, прежде чем его взгляд замер.

— Нет, нет… — трясла головой Ясмина. — Папа! Нет! Нет!

Ясмина вцепилась в рубашку отца и, содрогаясь рыданиями, беспомощно уронила голову на плечи. Она не знала, сколько времени просидела у тела отца. Глаза ее раскраснелись и припухли. Сердце сковало холодом. Она физически ощущала, как острые кристаллы льда, причиняя немыслимую боль, прорастают все глубже и глубже, зарождая безжалостную, необратимую ненависть к королю.