Чтение онлайн

«Как только она сказала мне это, – пишет Зоя в своих показаниях, – у меня явилась мысль избавиться от нее путем умерщвления».

Мысль об убийстве Жуковой все чаще приходит в голову Зои. Ей хочется отомстить Жуковой, которая нарушила договор, помешала убийству Смирнова и заявила о своем выходе из шайки. Зоя понимала, что Ленский не согласится принять участие в убийстве Жуковой, в которую он был влюблен, и решила сделать это с Ивановой. Она остановилась на Ивановой, несмотря даже на то, что Зина была дружна с Жуковой. Наблюдательная Зоя заметила, что уродливая Иванова (лицо ее было обезображено ожогом) втайне завидует Жуковой, которая была очень миловидна и пользовалась успехом.

«Однажды, – пишет Зоя в своих показаниях, – Нелли познакомила меня со своей задушевной подругой Зиной Ивановой. Но когда я ближе познакомилась с Зиной, я увидела, что Нелли глубоко в ней ошибается. В душе этой уродливой девочки подростка за маской дружбы скрывалось чувство враждебности к Нелли. Зина ненавидела Нелли за то, что та была лучше и интереснее ее, ненавидела потому, что та пользовалась большим успехом среди молодежи. После немногих размышлений я решила сделать Зину своей соучастницей в убийстве Нелли…»

Зоя стала чаще встречаться с Ивановой и вскоре подчинила себе недалекую, тупую Зину. Она постепенно стала склонять ее к убийству Жуковой, и Иванова согласилась, тем более что Зоя обещала отдать ей деньги, которые, как ей было известно, хранились у Нелли и которые она рассчитывала взять после ее убийства.

Когда Зина согласилась, Зоя стала тщательно разрабатывать план убийства. Этот план был ею продуман с исключительной, почти профессиональной тонкостью; он предусматривал неизбежное проведение следствия в связи с исчезновением Жуковой и заранее направлял это следствие по ложному пути.

В своих показаниях Зоя очень подробно изложила обстоятельства убийства Жуковой:

«План был составлен так: я должна была, чтобы отвлечь от себя подозрение, достать записку, написанную рукой Нелли, которая гласила бы следующее: «Мама, ухожу от вас и больше домой не вернусь. Прошу меня не искать, т. к. все поиски будут напрасны. Причина моего ухода вам известна». Эту записку я достала посредством хитрости: я пришла к Нелли, предварительно забинтовав правую руку, и сообщила, что у меня с мамой произошла крупная ссора, в разгаре которой она нечаянно ранила мне руку. Сказав это, я попросила Нелли написать моей маме записку вышеуказанного содержания. Нелли, ничего не подозревая, написала записку, которая решила ее участь и привела к смерти. Заполучив записку, я начала действовать дальше. Уговорилась с Зиной убить Нелли у себя на квартире, принимая во внимание то, что наша квартира вполне изолирована от других и что если жертва будет кричать, то эти крики услышим только мы. Все способствовало выполнению нашего плана. По целым дням в квартире у нас не было никого. И вот мы назначили день, в который должна была оборваться жизнь Нелли… Утром того дня ко мне по уговору должна была прийти Зина. Но напрасно я ее ждала все утро – она не явилась. Тогда, быстро одевшись, я поспешила к Зине на квартиру, чтобы узнать причину ее неявки ко мне. Я застала ее в постели, спящую спокойным сном; разбудила и напомнила о нашем намерении. Без возражений, одевшись и прося извинения за свою халатность, она вместе со мною вышла из дому. Я направила ее к себе на квартиру, а сама поспешила к Нелли. Нелли я тоже застала в постели; тут я начала ей городить придуманную мною историю с целью заманить к себе. Я говорила, что одна моя знакомая просила меня съездить в Детское Село и отвезти туда ее родственникам на хранение шубу и кларнет. Я якобы отказалась ехать одна, а пожелала взять себе в спутники подругу, именно ее. Нелли поверила и стала собираться ко мне. Перед уходом я умышленно оставила на туалетном столе свои перчатки, а когда мы прошли уже некоторое расстояние от дома, заявила Нелли о перчатках и быстро вернулась к ней в комнату одна, взяла перчатки, а взамен их положила записку. Придя ко мне, Нелли раздела пальто, присела к моему письменному столу. Зина должна была спрятаться в шкаф, но когда я вешала туда пальто Нелли, то увидела, что он пуст. Встревожившись, я направилась в мамину комнату, где сидела Зина, не успевшая спрятаться в шкаф. Тогда мы решили сделать убийство без хитрости. А хитрость заключалась в том, что когда Нелли из моей комнаты пройдет в кабинет отчима, то Зина выйдет из шкафа, а также из квартиры и позвонит у входной двери, я пойду ей открывать, она придумает какую либо причину своего прихода, и их встреча произойдет якобы случайно.

Делать было нечего… Эта хитрость рушилась, и мы придумали другую. Я вернулась к Нелли и завела с ней непринужденный разговор, дверь из столовой открылась, на пороге появилась Зина, говоря: «Зоя, я пришла к тебе по делу утром, но застала дома только твоего отчима, который уходил, и попросила его закрыть меня в квартире, чтобы дожидаться твоего прихода». Затем Зина умышленно начала с Нелли ссору, я увлекла их в кабинет, где они начали ругать друг друга на чем свет стоит. Приближался момент развязки… После слов Нелли «Зоя, если ты сейчас не выгонишь от себя этого урода, я уйду!» Зина сделала мне знак рукой. Я быстро, собрав все силы, бросилась на ничего не ожидавшую Нелли и стала ее душить за горло, но это было не так легко. Тогда я крикнула Зине: «Бери за руки!..» Зина приняла участие в нашей борьбе, но все же мы не могли одолеть ее жестокого сопротивления, которое удваивала жажда жизни!.. Я вспомнила, что у отчима на письменном столе стоят мраморные с бронзой подсвечники, и велела Зине бить ими по голове

Нелли. Зина повиновалась, и била до тех пор, пока подсвечники не развалились. Нелли упала, я продолжала душить ее; как то нечаянно у меня к ней в рот попал указательный палец левой руки, и она крепко закусила его зубами. Схватив правой рукой ножницы со стоящего рядом стола, я вонзила ей их в горло, ножницы глубоко вошли в шею, алой струей потекла кровь, но Нелли еще не была мертва… Все это время Зина держала ей руки, но потом я велела ей принести утюг, стоявший на плите, и бить им по голове Нелли. После нескольких ударов я выхватила у Зины утюг и стала наносить их сама. Во мне проснулся зверь, жаждущий только смерти Нелли… И она погибла!.. Труп ее мы снесли на чердак. Вернувшись, мы стали удалять следы преступления, что нам вполне удалось, и комната приняла свой прежний вид, и ничто, ни одна вещь не говорила о том, что несколько минут назад в этой комнате было совершено страшное преступление. Зина спустя несколько часов ушла от меня, обещав прийти в шесть часов с топором, предназначенным для того, чтобы разрубить труп на куски, затем мы хотели сложить эти куски в корзины. Корзины с кусками трупа ночью мы хотели бросить в канал…»

Было около шести часов вечера, когда Зоя Чернова закончила писать свои показания. Все время, пока она писала, я молча наблюдал за нею. Зоя писала быстро, не задумываясь, без помарок, изредка перечитывая написанное. В комнате было очень тихо, только с улицы иногда доносились грустные, однообразные трамвайные звонки. Зоя не отвлекалась, писала сосредоточенно, но спокойно. Когда она прочитывала написанное, у нее по детски шевелились губы, и тогда невольно вспоминалось, что ей еще нет 16 лет. В разговоре с нею это как то забывалось, потому что она выглядела на несколько лет старше.

– Закончила, – сказала Зоя, – прочтите, пожалуйста. По моему, все подробно изложено. Только вот с литературной стороны, вероятно, не все в порядке – я ведь торопилась. Обычно я пишу хорошо. В школе я была лучшей ученицей по словесности и мои сочинения всегда ставились в пример.

Я стал читать ее показания. Зоя закурила и молча смотрела в окно, как бы не обращая на меня внимания. Показания были написаны полудетским, но уже характерным почерком. Часто встречались многоточия, восклицательные знаки. В манере изложения прослеживалась погоня за «красивостью». Зоя любила несколько вычурные, торжественные обороты.

По существу, показания поразили меня своей «деловитостью», продуманностью деталей и тем, что Зоя блестяще помнила всю обстановку совершения убийства. Было даже некоторое смакование натуралистических подробностей.

Это свидетельствовало о том, что убийство было совершено ею вовсе не в состоянии аффекта. В момент убийства Зоя жадно, с особым, болезненным любопытством фиксировала в памяти все детали, все подробности происходящего, проявляя повышенный интерес к деталям.

Патологический характер этого интереса был несомненен. Особый, нездоровый интерес ее к убийству и самоубийству был замечен мною еще при изучении дневников Зои.

Ознакомившись с показаниями Зои, я решил задать ей несколько контрольных вопросов.

– Скажите, Зоя, как Нелли Жукова обращалась к матери: на «ты» или на «вы»?

– На «вы». Поэтому я и в записке писала на «вы».

Сообразительность Зои, сразу понявшей мой вопрос, невольно заставила меня улыбнуться. Я продолжал:

– Как вы думаете, почему Зина сразу все рассказала дома? Неужели вы не могли предусмотреть, что Зина – ненадежная сообщница?

– Да, здесь я просчиталась. Ведь если бы эта дура не вздумала все разболтать, то раскрыть убийство Нелли было бы невозможно. Ведь правда? Ну подумайте сами – трупа нет, записка, написанная рукой самой Нелли, есть. Самый факт ее смерти, а главное, убийство не доказано. Решили бы, что либо она сбежала с каким нибудь мужчиной, либо покончила с собой, утопилась скажем. Ведь я все это наперед думала передумала.

Я отметил про себя, что Зоя не лишена логики. Действительно, если бы Иванова не созналась, вряд ли возникла бы версия, что Жукова убита. Уж очень красноречива была ее записка.

На этом допрос закончился. Я отправил Зою обратно в домзак и занялся организацией авторитетной судебно психиатрической экспертизы всех членов шайки «Мститель». Были приглашены крупные ученые.

Эксперты заинтересовались условиями их детства и воспитания и пришли к заключению, что именно эти условия были одной из основных причин случившегося.