Чтение онлайн

И Ваня отчётливо представил себе: вот он идёт по Церемониальному залу в белом клубящемся плаще. У него небольшая борода, златые перстни и золотой волшебный жезл, инкрустированный чёрными сапфирами. Сзади грохочут ботинками два бородача с зонтиками, его личная охрана. У Вани на груди горит орден Звёздной лиги первой степени и ещё орден Крылатого сфинкса на огненной ленте. Он — профессор академии. Он идёт на секретное совещание у старика Гендальфуса. А после совещания он выходит на балкон и отправляет в Москву шифрограмму.

И ведь начало уже положено: он зачислен в Звёздную лигу, его перевели на факультет Моргнетиль! У Иванушки блестящая легенда, его действительно принимают за ученика алтайского шамана. Через полгода последние подозрения улетучатся даже у рыжей Сарры. И — будет жить в Мерлине, работая на Москву, великий разведчик Иван Царицын. Когда-нибудь он вернётся на Родину. Еропкина и Савенкова уже не будет в живых. Царицына встретит президент России, он лично приедет в аэропорт пожать руку тому, кого все считали великим магом, а на самом деле он был просто великим разведчиком.

Ваня ещё раз покосился на свой орден. Вдруг — тянущая боль в плече напомнила о суровом старце с жердиной в руках. И тут Царицын поморщился. Ему почудилось, что в сегодняшнем сне он видел тот самый орден, который теперь искрится у него на груди.

— Геронда специально мне приснился, — вдруг понял Царицын. Ноги его ослабели, он присел на край каменной клумбы. — Он прислал мне сигнал. Он хотел предупредить…

В твердыне Сухого потока стучали молотом в раскачивающуюся на цепях доску из певучего дерева. Лёгкое светлое облачко ещё лежало на голубоватой вершине, когда отец Арсений, покряхтывая, выполз из каливы на травку и, бодрясь, босиком побежал с бидоном наверх по тропинке.

Отец Ириней захлопнул тяжёлую старую книгу, с поклоном поцеловал загорелую руку старца. Геронда напомнил ему про новые чётки, про заболевшего старичка из соседней каливы, про сухари и закупку картошки — и, пригибаясь под низкую притолоку, вышел из белого домика под кипарисы.

Телегин лежал на завалинке в тельняшке и тренировочных штанах, пожертвованных отцом Арсением. Подложив под голову железные ручищи, глядел на гору. Геронда подошёл, с улыбкой подмигнул русскому «орнитологу».

— Как дела? — старец присел рядом на пенёчек.

— Очень даже прилично, товарищ Геронда! — доложил подполковник. — Только вот подташнивает мальца.

— Это потому, что ты думаешь про курево, — вздохнул Геронда.

— Знаете, я даже рад, что не могу курить, — вдруг сказал раненый. — Честно говоря, раньше, как только брал сигарету… очень часто вспоминал этого парня… ну которого я ударил тогда. Прямо из головы он у меня не вытряхивался. Перед глазами точно вставало лицо зарёванное, просто достал он меня! И хорошо, что сейчас без этого живу.

— Вот давай мы договоримся, — сказал старец. — У тебя теперь появилось свободное время, так? Ну, вместо курения? Давай условимся, что это самое время ты будешь посвящать молитве Богу. По рукам?

— Погоди, дед, я чего-то не понял, — нахмурился подполковник. — Что нужно делать-то?

— Всё очень просто. Сколько времени уходило на то, чтобы выкурить одну сигарету? Минута или две, так? Вот как проснёшься, вместо того чтобы курить, две минуты повторяй про себя, только по совести: слава Тебе, Боже, что Ты избавил меня, недостойного, от греха курения! Прости мне и другие мои грехи, помилуй меня.

— Другие? Какие другие? У меня других нет, — рассмеялся Телегин. — Тут уж не подкопаетесь. Никого по собственной воле не убивал, если и случалось, то сугубо по приказу командования. Сроду ничего не крал, не обманывал. Девушек не насиловал, жене не изменял — потому что жены никогда не было, ха-ха!

— Ну ладно, — Геронда немного нахмурился. — Об этом мы позже поговорим. А пока — уговор: с утра две минуты молитвы и столько же вечером, перед сном.

— Уговор, — нехотя кивнул Телегин.

Внезапно в ясно-голубом небе что-то раскатисто ухнуло, точно гром среди ясного неба — и через миг, обложив диким ревом округу, пугающе низко пронеслись два тёмных востроносых чудища — на полной скорости ушли к востоку.

— Ух ты! — поразился Телегин. — Какие тут звери водятся!

— Турецкие самолёты, — горько сказал Геронда. — Они здесь часто летают.

— Что значит «часто»? — не понял раненый подполковник. — Это же воздушное пространство Греции. С какой стати греческие лётчики позволяют иностранным истребителям вторгаться в ваше небо?

Геронда ответил не сразу. Поковырял землю посохом, покряхтел немного. И произнёс, пряча глаза:

— Наши парни никак не успевают за турками. Турки каждый день по два-три раза нарушают границы. Они провоцируют наших ребят. Ну и, конечно, показывают, кто в воздухе хозяин… Ладно, давай пока не будем об этом! Повтори-ка, о чём мы договорились?

— Две минуты утром плюс две минуты вечером. Так?

— Так точно. Теперь — выполнять! — отчеканил старец. Телегин даже вздрогнул.

— Геронда, Вы… часом не воевали? — сощурился раненый.

— И воевал, и сейчас воюю помаленьку, — подмигнул Геронда. — И ты давай, подключайся к боевым действиям. Самое главное — за мальчишек своих молись. Молитва — она как Дальняя артиллерия! А мальчишкам сейчас нелегко. Самый ужас начинается, время испытаний.

Надинька пробудилась от музыки. Будто гроздь колокольцев мягко пропела за окошком — девочка раскрыла глаза, но мелодия уже стихла. Не иначе, скользнул под окном порхающий гиппокрыл, который, как написано в книжках, облетает комнаты моргнетильцев, дабы разбудить их за час до начала занятий.

От ночных страхов, преследовавших Надиньку минувшей ночью, не осталось, казалось, и следа. Солнце посвечивало в небольшой витраж над кроватью, и розовые квадраты дрожали на обоях со змейками. В углу в маленькой нише сам собой включился и загудел чайник. Медленно, точно по волшебству, начали раздвигаться занавеси на окнах.