Чтение онлайн

И стая сорвалась с места и скрылась в темноте - почти бесшумно.

"Это неправда, - проносилось в голове Фран, - кем бы они меня не считали, я никогда не стану чем-то настолько нечеловечески ужасным, - уж я-то должна знать лучше, - и к сердцу подступала головокружительная слабость,- заглядывая в собственную душу, она не находила ничего, за что можно было ухватиться, в чём быть уверенной наверняка.

Она шла навстречу Хлаю, и на её плечах лежала тяжесть неведомой преступной тайны, а глазам была уже знакома набегающая дымка виноватой уклончивости; с тем большим упрямством она твердила себе, что не верит в свою порочность, в злое безумие своей судьбы.

Рана Хлая оказалась неприятной, но не опасной: длинно и уродливо рассечена кожа на плече, но и только. Он тяжело дышал и вопросительно заглядывал в лицо Фран, когда она пеленала его руку полосой, с треском оторванной от подола своей рубахи.

Незнакомцам пришлось лихо: трое были мертвы, остальные изранены и подавлены произошедшим.

Хозяин каравана находился при смерти, распоротые бок и живот не оставляли надежды. Слабеющим голосом он отдавал какие-то указания, все сгрудились вокруг. Подошли и молодые чужаки.

И тут произошло непонятное: при виде Фран глаза чужого умирающего мучительной смертью человека вдруг прояснели, и он заговорил быстро, настойчиво и ласково.

– Энтреа, сынок... Всё же довелось тебя увидеть. Ты здесь. Как это странно и как хорошо... Ты смог ускользнуть от этой женщины. Она страшная женщина, твоя мать. Она и не мать тебе вовсе. Ифриду взяли служанкой в дом для помощи по хозяйству за пару дней до того, как Сана разрешилась тобой. А потом ты родился, и Сана, моя голубка, покинула этот свет. Я так виноват, Энтреа. Эта женщина околдовала меня. Но ты - теперь ты на свободе. Твою мать звали Сана, запомни это. Прости меня, сынок. Сиротство или злая мачеха из сказки были бы для тебя лучшей долей...

И торговец уронил голову. Его взгляд больше не был взглядом живого человека.

– Наверное, он так хотел увидеть сына, - задумчиво произнесла Фран, - что Господь послал ему этот последний утешающий обман.

– Значит, ты не Энтреа?

Фран мотнула головой.

– Сегодня все принимают меня за кого-то другого. Но мне действительно не мешало бы знать, кем была моя настоящая мать.

Когда они возвращались, опустошённо и тупо глядя перед собой, Хлай прервал затянувшееся молчание осторожным вопросом:

– Не слишком ли много вокруг тебя совпадений, мой красавец?

– Думаешь, мне это в радость?

– И когда это началось? Давно так?

– Не знаю. Всю жизнь.

– А дальше?

– Монастырь. Край Пустыни. Это если доберусь. Повезёт.

– Ты хочешь стать Псом? Я видел такого однажды. По-моему, они никогда не улыбаются. И они ненавидят женщин.

– Вот как, - отстранённо отвечает Фран, прислушиваясь, как незнакомая тянущая боль просыпается глубоко внутри живота. Ощущение словно бы идёт из глубокой древности, сквозь чужие прежние жизни присоединяя её к неведомой цепочке поколений. Голоса и сила крови, давно ставшей землёй, отзываются в её крови.

... И она думает: вот на что это похоже, быть женщиной.

***

Недавней звёздной ночью зелье, секрету которого Энтреа был обучен с детства, подарило ему очень странное видение.

Стена ночного леса и две фигуры над лоснящейся чёрным лаком водой, одна в подвенечном платье, другая во вдовьем покрывале. Они похожи друг на друга, но та, что в тёмном, напоминает лицом госпожу Ифриду - и обе они зовут его к себе.

– Кто вы?
– спрашивает Энтреа.

– Я твоя мать, - отвечает женщина в светлом.

– Одна из трёх, - насмешливо откликается другая, - пустой и обманчивый призрак. Разве не помнишь, дитя, кто была твоей матерью все тринадцать лет? Потерянный птенец, был ли ты несчастлив в своём доме?

– Беда моя не призрачна. Мне казалось, моё проклятие - родить младенца, вышло, что худшее - его утратить.

– Призрачны обе, - произносит голос за спиной Энтреа и чья-то рука опускается ему на плечо, - лишь тени той силы, что спит на дне озера.

– А ты?

– Я тот, кто хотел бы, чтоб было иначе.

Энтреа видит рядом с собой белое пятно лица, рассечённое тёмной полосой повязки на глазах.

– Разбудить Даму Чёрного Озера? Кто она? Матушка... Госпожа Ифрида не всё мне рассказала.

– Потерянная богиня. Наар, Ангел зелёного огня. Сестра и супруга Ангела Хаоса и превращений. Свет в его мраке. Утраченное звено радуги. Одна из Божественных сил, отлучённая от мира, его незаживающая рана.

– Я не понимаю.

– Когда человеческая воля разбила Зеркало, в мир явилось семь Божественных Сил. И одна из них, заключавшая в себе всю безграничность свободы человеческих помыслов и поступков, будучи отделённой от остальных и незащищённой полнотой божественной власти, притянула из бездны мрака-до-творения тёмного и опасного двойника. Так люди получили свободу безумия, небытия и разрушения, свободу обойти божественную волю. Так началось падение этого мира.

– Но после Великой Битвы и Затворения демонов силы хаоса были остановлены, а их владыка изгнан.

– Какой ценой? Об этом не очень принято говорить и тайну крепко охраняют, но, чтобы сделать Затворение возможным, суду Шестерых потребовалось приговорить и похоронить безвинную, светлую, божественную половину Ангела Хаоса - Наар, свежий ветер, несущий перемены.

– И что в этом плохого?

– Вонь. Запах разложения. Этот мир гниёт уже давно, и тление коснулось даже богов, всё больше забывающих, кем они были и кто они есть на самом деле.

– А при чём тут я?

– Ты можешь всё изменить. Дама Озера ждёт тебя, ты - лучший из её снов за последние три тысячи лет. Ты и твой роковой друг, встречи с которым ты жаждешь. И ещё - в Ашеронском лесу для тебя приготовлен подарок. Вот и всё, что я должен тебе сообщить.

– Постой!

Тела призрачных женщин медленно таяли в воздухе. Неведомый собеседник тоже начинал удаляться, погружаясь в незаметно подступивший со всех сторон влажный холодный туман.

– Ответь ещё на один вопрос! Одна мать родила меня, другая вырастила. Кем была третья?

– Никем, - коротко отозвался голос из тумана,- женщиной, которую считал твоей матерью человек, которого ты считал своим отцом.

– И что с ней стало?

– Она мертва. Убита тринадцать лет назад жрицей Ордена Чёрного Озера. Той, что тебя воспитала. Ты разве не знал?

***

...Госпожа Ифрида действительно не всё ему рассказала. Он мог бы догадаться. Он чувствовал какие-то пустоты во время их последнего разговора, но был слишком взволнован, чтобы всё обдумать.