Чтение онлайн

Но вот: военный совет на стенах города - и постройки очерчены любовно и твёрдой рукой, да так, что становится очевидной простота и бедность нынешней Таомеры в сравнении со старшей сестрой. И со спокойной подробностью прорисованы адские твари: вот эти крылатые - виги, а затянувшие небо тучи словно бы рваных одеял - смертоносные манты. И драконы. Огромные змеи, изрыгающие огонь, в котором сгорают, осыпаются пеплом стройные башни.

Странным образом это очень напоминает последнее из видений Чёрной Волны. За исключением драконов - но Фран могла просто не досмотреть. Значит, мир знал такое и раньше. Значит все её предчувствия - о тех же вещах, что описаны в книге Пророчеств. И вроде бы всё без того очевидно, но в это мгновение, будто повернулись какие-то шестерёнки её ума, - будущее и прошлое сложились, сошлись, будто стрелки на циферблате и пробил час взглянуть правде в глаза.

Вот что им всем предстоит. Восстание Ангромади. Нашествие адских тварей, сметающее города и стирающее холмы. Выжигающее пустыни - предания варваров говорят, что в древности эти края были цветущим садом. Кем надо быть, чтоб пожелать стать частью этой силы? Фран ищет в себе ответ и боится его найти. Но находит другое: ужасный, крамольный, и завораживающий, как взгляд в глубочайшую бездну, вопрос - не придётся ли ей превратится в Змея, даже пожелай она стать Спасителем?

Если рассматривать грядущего Эвои Траэтаада как космического противника, полную противоположность и зеркального двойника Амей Коата - не окажется ли, что в силу своей природы он тоже несёт в себе сущность Змея? И если эта непостижимая сущность в какой-то мере родственна тем огнедышащим тварям на древнем рисунке - не станет ли она единственным соразмерным оружием против воздушных воинств Ангела Хаоса, последней надеждой человечества? С глубочайшим изумлением Фран замечает, что в ней довольно отваги, чтобы встретиться лицом к лицу с этой мыслью. И неожиданно понимает про себя ещё одну вещь - ей не придётся определяться, какую сторону занять в Последней Битве. Когда она успела сделать выбор? Или этот выбор сделан за неё? Кем же? Богами? Пророками? Алмой, что баюкала её, малышку, прижимая к мягкой груди - первой, кто верил в неё? Мертвецами, встретившими в этом огромном склепе? Ясно одно - пока она помнит себя, пока себе принадлежит - принадлежит она и к человеческому роду. Ей есть что защищать. Она будет помнить об этом, даже когда превратится в чудовище. Будет помнить, даже под пристальным взглядом Принца - сегодня она впервые поняла, что ей достанет сил отказаться от этой любви. Пока она помнит себя - но с этим больше не будет проблем, правда, Энтреа?

Фран не сразу замечает, что многие рисунки подписаны, но она не знает языка: похожие буквы попадались ей на камнях и столбах вдоль Дороги. Но только рядом с последним наброском, небольшим, низко расположенным, сделанным уже слабеющей рукой, слова собираются в столбик, напоминая стихотворные строфы. Тонко и чисто очерчен углём нежный девичий профиль. Фран смотрит на эту последнюю линию и понимает, что было в сердце, умолкшем тысячи лет назад. И неровный, немного безумный ритм непонятных стихов возникает в её душе, а ещё чуть позже сквозь ритм пробивается смысл, становится ясно - звучит колыбельная. Накатывает волна непрошенного транса, завладевает сознанием Фран, и пока она борется с наваждением, не желая впускать в себя всю полноту той давней трагедии, её ум всё-таки исхитряется ухватить за хвост последние строчки и они навсегда остаются внутри будоражащей странной занозой.

И из этой подземной спаленки

Прорастёшь прямо в сад таинственный.

С диким камнем во тьме ласкаются

Корни розы моей единственной -

В кольцах пальчики.

И сразу после этого Фран находит алтарь. Он был здесь всё это время, однако только теперь получилось его распознать: над камнем, залитым расплавленным воском, оказалась начертана молитва Господу Адомерти. Здесь чувствуется какое-то движение воздуха - должно быть, в давние времена тут ярче горели огни. С трёх сторон алтарного камня выбито изображение креста - древнейшего из известных людям символов Создателя. Берад носил кольцо с таким знаком. Фран как-то спросила, что оно означает. Священник ответил, что древние люди так рисовали солнце. Источник жизни, небесный огонь, воплощение неиссякающей порождающей силы. Но эти древние люди явно думали как-то иначе. Их крест отличается от привычного: перекладина выгнута вверх, словно крылья взлетающей птицы.

Посередине алтаря лежит предмет, накрытый вышитой тканью. Очертания креста на плате выложены жемчугом, письмена вокруг призывают Спасителя. Присмотревшись, Фран видит, что выгнутая вверх перекладина шитого золотом креста заключает в себе очертания дуги напряжённого лука. Лука, готового выпустить стрелу прямо в небо.

"Эвои Траэтаад, приди. Порази разящего змея. Освободи нас от зла. Целым сделай разбитое. Верни нас Отцу". Ткань расползается, сыпется из рук, когда Фран поднимает её. Жемчужины стучат по каменному полу. Эта вещь словно ждала её сотни и сотни лет. Наконечник стрелы из прозрачного серого камня. Сколько их будет ещё, этих реликвий?

Потянувшись было вперёд, рука Фран нерешительно замирает.

Слишком быстрый ответ на её недавние мысли.

Есть в этом какое-то принуждение, как будто кто-то подталкивает её в спину.

Только что она была готова встретить свою судьбу, а теперь усомнилась.

Неожиданно для себя самой, Фран делает то, чего стеснялась с самого раннего детства. Она опускается на колени и начинает молитву.

Глава двадцать седьмая

Из глубины

О чём она просила Небеса? Сначала она и сама не знала. Просто вдруг поняла, что там, наверху, кто-то тоже может верить в неё и почему-то теперь ей не страшно предстать перед безмолвным взыскующим взором. Всё запретное, тёмное и странное в её душе никуда не исчезло, но как-то сдвинулось с прежнего места - и больше не было ей оковами.

И теперь она молила не оставлять её наедине с этой новой свободой. Первый раз в своей жизни Фран была совершенно свободной и больше всего на свете желала это сберечь. Но самой ей не справиться, да. Множество непонятных сил стремятся сделать её орудием, однако орудием ей становиться нельзя. Даже орудием Божьей Воли.

Не для того вложено в неё дикое, чуткое сердце, дан непростой норовистый ум, чтоб облечься назначенной ролью и отдаться потоку судьбы. Там, на алтаре, ждёт новая из определённых ей ролей. Но что-то в душе отвергает и этот выбор.

И Фран просит Небо о знаке. Сейчас она вправе просить. Никогда прежде она не испытывала этой радости - оказаться на верном пути. Но теперь ей нужна подсказка, намёк - как же действовать дальше.

И подсказка приходит - из хрустального облака транса, которое, ненадолго отступив, караулило где-то неподалёку. А теперь вбирает её целиком и обрушивает на неё видение, больно бьющее по чувствам яркостью и остротой ощущений.

Нельзя сказать, чего она ожидала, но увиденное совсем ни на что не похоже. Сначала неким бесплотным духом несётся она рядом с одиноким всадником, затем, взглянув в его лицо, Фран едва успевает удивиться - причём тут Полуда - как неведомым жутким образом входит в его мысли, и вихрь событий захватывает всё её внимание, не оставляя способности рассуждать.

Обещавший так много, худшим днём в жизни Гаса Полуды оказался вчерашний. Но занимавшийся бледной зарёю новый грозил его превзойти.

Гас ни на миг не усомнился, что угроза ответить за пленников головой не была просто фигурой речи. Он всегда относился серьёзно к словам Роксахора. Его подвело другое. Беда в том, что он никогда не верил во всякое колдовство. Видел, как люди сходят с ума по подобным вещам, и в глубине души презирал их за это. Даже владыка Пустыни дал себя заморочить дерзкому шарлатану. Вот Одо Гас уважал - как мошенник мошенника, отдавал должное превосходящему мастерству. И боялся - но не тем суеверным страхом, что варвары, почитавшие Тёмного Одо одним из бессмертных. В бессмертных Гас тоже не очень-то верил. Иное дело то, что можно потрогать - попробовать на зуб, взвесить, заставить звенеть.

Кто мог подумать, что подстреленный еретик и грязная голодранка способны уйти через все преграды и караулы, как уходит сквозь сито вода? И ещё прихватив барахло, что хранилось в двух разных местах? Не мог помыслить об этом Лис, а потому, приставив на ночь охрану, отправился праздновать вместе с другими. Не для веселья, а чтоб считали своим.

Утром, похмельного, его разыскал хмурый сотник и рассказал о пропаже.

И тогда Гас понял, что погиб.

Погибать ему приходилось и раньше. У него была бурная жизнь - особенно та, докупеческая. Но ещё ни разу не довёл это дело до конца. И сейчас совсем не стремился, да ещё в момент, когда вроде бы всё складывалось так удачно. Ещё вчера он не видел препятствий к тому, чтоб остаться наместником в Таомере, когда варвары двинутся дальше. Хорошее место. Мост между покорёнными землями Запада и Пустыней. Очень хорошее место для способного человека.