Чтение онлайн

— Какая приятная, хорошо сбалансированная студенческая философия, — поддела Квара.

— Это все, на что я способна, — спокойно ответила Ванму. — Я не настолько образованна, как ты.

— А это прием, чтобы заставить меня почувствовать себя виноватой?

— Скажи, Квара, если ты не играешь роль своего отца и не пытаешься вызвать его обратно, или что там говорят психоаналитики, почему ты постоянно на всех злишься?

Квара наконец развернула кресло и посмотрела в лицо Ванму. «Да, она таки плакала».

— Ты действительно хочешь понять, почему я все время переполнена иррациональной злостью? — в ее голосе отчетливо прозвучала насмешка. — Хочешь поиграть в психоанализ? Ладно, как тебе такое? Знаешь, что меня постоянно злит? То, что все мое детство мой старший брат Квим тайно приставал ко мне, а теперь он мученик, и его собираются канонизировать, и никто никогда не узнает, какой он был жестокий и какие ужасные вещи он делал со мной!

Ванму была шокирована. Питер рассказывал ей о Квиме. О том, как он умер. О том, какой он был человек.

— О Квара, — только и смогла выговорить Ванму, — мне так жаль.

Судорога отвращения исказила лицо Квары.

— Какая же ты тупица! Квим никогда не прикоснулся ко мне, ты тупая надоедливая благодетельница! Тебе так хочется получить какое-нибудь дешевенькое объяснение, почему я такая сука, и ты готова поверить всему, что звучит хоть чуть-чуть правдоподобно. Ты и сейчас продолжаешь гадать, а не было ли мое признание правдой, может, я просто отказываюсь от него из-за боязни последствий или какой-нибудь другой столь же идиотской причины. Заруби себе на носу, детка. Ты меня не знаешь. И никогда не поймешь. И я не хочу, чтобы ты меня понимала. Мне не нужно никаких друзей, а если бы я захотела их завести, то, во всяком случае, не ручную собачку Питера. Тебе понятно или разъяснить?

Ванму и раньше бывала битой, ей утирали нос эксперты и поносили чемпионы. У Квары это получалось прекрасно по любым стандартам, но не настолько, чтобы Ванму дрогнула.

— Знаешь, а я обратила внимание, — лукаво сказала Ванму, — что после того, как ты оклеветала самого чтимого члена своей семьи, ты все-таки не смогла оставить меня в уверенности, что это правда. Значит, ты действительно умеешь хранить верность, даже тем, кто умер.

— Ты что, намеков не понимаешь? — скривилась Квара.

— И еще: ты продолжаешь говорить со мной, несмотря на то что презираешь меня и пытаешься обидеть.

— Из тебя бы вышла рыба-прилипала, так и норовишь прицепиться и всю кровь высосать!

— Ну, в любой момент ты можешь просто-напросто уйти отсюда и не слушать мои жалкие попытки сделаться твоим другом, — напомнила Ванму. — Только ты не идешь.

— Какие мы недоверчивые! — фыркнула Квара.

Она отстегнулась, поднялась с кресла и вышла в открытую дверь.

Ванму смотрела ей вслед. «Питер прав. Люди — самые чужие из всех чужих видов. Самые опасные, наиболее неразумные и мало предсказуемые».

Но как бы там ни было, Ванму решилась сама сделать парочку предсказаний.

Во-первых, она была совершенно уверена, что исследовательская команда в один прекрасный день установит связь с Десколадерами.

Второе предсказание было гораздо менее определенным. Скорее надежда. Возможно, просто пожелание. Когда-нибудь Квара скажет Ванму правду. Когда-нибудь скрытая боль, которая сжигает ее сердце, утихнет. Когда-нибудь они станут друзьями.

Не сегодня. Спешить некуда. Ванму будет пытаться помочь Кваре, потому что она так явно нуждается в помощи и потому что люди, которые были рядом с ней дольше других, слишком устали от нее, чтобы помочь. Но помощь Кваре была не единственной и, конечно, не самой главной задачей, стоящей перед Ванму. Брак с Питером и жизнь вместе с ним — вот самый главный приоритет. А в этот конкретный момент ее жизни самыми главными приоритетами были поесть, глотнуть воды и найти туалет.

«Уверена, это означает, что я человек, — подумала Ванму. — Не бог. Вероятно, обыкновенное чудовище. Частично раман. Частично варелез. Но больше раман, чем варелез, по крайней мере в лучшие дни. И Питер такой же. Оба мы — представители порочного вида, стремящиеся к единению, чтобы еще на пару-тройку единиц увеличить его численность. Мы с Питером вместе будем призывать новые айю из Вне-мира, чтобы они взяли контроль над слабым тельцем, которое создадут наши тела, и мы увидим, что наш ребенок в один день будет варелез, а в другой — раман. И мы иногда будем хорошими родителями, а иногда будем совершать страшные ошибки. Иногда будем безутешно горевать, а иногда станем настолько счастливыми, что едва сможем сдержать свою радость. С этим нужно жить. И я смогу».

В утро похорон Эндера Валентина проснулась, полная мрачных мыслей. Она прибыла сюда, на планету Лузитанию, ради того, чтобы снова быть с Эндером и помогать ему в его работе; она понимала, что Джакта задело ее желание снова жить жизнью Эндера, но все же он отказался от мира своего детства и поехал с ней. Такая жертва. А теперь Эндера нет.

Нет, все же есть. В ее доме спит человек, который, как ей было известно, нес в себе айю Эндера. Айю Эндера и лицо ее брата Питера. Где-то в нем притаились воспоминания Эндера. Но он все еще не касался их, разве что время от времени, неосознанно. И в ее доме он прятался для того, чтобы не дать им снова разгореться.

— А что, если я увижу Новинью? Он любил ее, правда? — постоянно спрашивал Питер с тех пор, как приехал. — Он ощущал это страшное чувство ответственности за нее. — Знаешь, я немного боюсь, что каким-нибудь образом женат на ней.

— Интересный вопрос об идентификации, правда? — улыбнулась Валентина.

Но для Питера вопрос не был просто интересным. Он был в ужасе от возможности нырнуть в жизнь Эндера. Боялся, что и его жизнь окажется разбитой чувством вины.

— Семьи больше нет, — вздохнул как-то Питер, на что Валентина ответила:

— Человек, который был мужем Новиньи, умер. Мы видели, как он умирал. Она не ищет себе нового молодого мужа, которому она не нужна. Питер, ее жизнь и без того полна горя. Женись на Ванму, не оставайся здесь, уезжай, будь новым. Будь Эндеру сыном, проживи жизнь, которую мог бы прожить он, если бы чужие интересы не испортили ее с самого начала.

Принял ли он совет, Валентина не могла догадаться. Он продолжал прятаться у нее, избегая любых посетителей, которые могли оживить спящие воспоминания. Приходили Ольядо, и Грего, и Эла по очереди, чтобы выразить свои соболезнования Валентине по поводу смерти ее брата, но Питер ни разу не вышел к ним. Но Ванму выходила, милая молодая девушка, в которой чувствовалась несгибаемая твердость духа, что Валентине вполне нравилось. Ванму играла роль доброго друга осиротевшей семьи, поддерживая разговор, когда каждый из детей жены Эндера рассказывал о том, как Эндер спас их семью, благословил их жизни, когда они уже перестали думать, что достойны благословения.