Чтение онлайн

"Охраняют подход к деревне", - смекнул Васька.

Он еще стоял, прислонившись к стене хаты, глядя на шевелящиеся фигуры, как вдруг из соседнего двора донесся громкий смех и пение.

Из двора Кароля выехали запряженные парой лошадей сани, в которых Васька разглядел несколько вооруженных людей. Сани остановились возле дома Афанаса, и веселая компания со смехом и песнями ввалилась в дом.

"Поют себе во весь голос, не боятся немцев", - обрадовался Васька. Он вернулся в избу, которая была полна дыма и запаха свежеиспеченных блинов, уселся на краю печи и стал наблюдать за шумными гостями.

На столе стояли бутылки водки, которую гости разливали в большие стаканы или пили прямо из горлышка бутылок. Васька внимательно прислушивался к разговорам, и, хотя не все понимал, ему было ясно, что выпивка устроена в честь удачной операции.

Засерело небо. Партизаны вышли из Афанасовой избы, кое-как разместились на двух санях и исчезли в лесу. Долго еще стоял Васька у плетня и провожал партизан завороженным и завистливым взглядом.

На следующий день крестьяне из соседних деревень рассказали, что предыдущей ночью был пущен под откос поезд, шедший по главной магистрали на Минск. Спустя два дня разнесся слух, что погибли сотни немецких солдат, отправлявшихся на фронт, и что уничтожено много вагонов с боеприпасами и снаряжением.

После той ночи партизаны зачастили в деревню. Они появлялись также днем, прогуливались себе средь бела дня по селу с оружием за плечами, беседовали с крестьянами, шутили с девушками. А партизан, которого называли Колькой, стал совсем своим в Афанасовом доме. Он появлялся неожиданно в сопровождении всего лишь одного товарища, просил приготовить баню и чистое белье. Оба они отправлялись мыться и выходили спустя некоторое время красные, распаренные. Иногда Афанас посылал к ним на помощь Ваську. Колька забирался на верхнюю полку, а товарищ его хорошенько хлестал его веником. Вдруг он соскакивал с полки, вываливался за дверь, катался разгоряченным телом по снегу и возвращался в полную пара баню. А Васька прислуживал им, плескал воду на раскаленные камни, подбрасывал сухих дров в печь или подавал попить.

Теперь уже Васька не боялся разговаривать с партизанами. Когда они приходили, он усаживался вместе с ними за стол, и они угощали его самогоном. Когда Васька в первый раз глотнул напиток, ему показалось, будто опрокинул в горло огонь и все внутренности у него пылают. Потом привык. Старался быть таким же, как они. Иногда ему разрешали взять в руки ружье. Васька научился разбирать и собирать затвор. С особым удовольствием он вынимал магазин, полный блестящих патронов. Он усердно чистил винтовки партизан и возвращал их владельцам, сияя от гордости.

Тогда Колька по-дружески хлопал его по спине и говорил:

– Ты уже настоящий партизан, коль научился чистить ружье и пить самогон.

Однажды, когда Шмулик остался в комнате с Колькой сам на сам, а Афанас с Клавой вышли во двор, он осмелился:

– Колька, возьми меня с собой в лес... Я хочу быть настоящим партизаном.

Колька уставился на него и расхохотался:

– А что ты, малыш, будешь в лесу делать?

– Бить немцев.

– Только этого нам не хватает, - засмеялся Колька, - детдом открыть в лесу. Сиди пока что, дитя, под материнской юбкой. Года через три, когда подрастешь, тогда возьмем тебя. Потом добавил уже всерьез:

– Партизанская жизнь в лесу не забава, не для детей она. Сегодня ты жив, а завтра - труп.

Васька отошел, с трудом удерживая слезы.

РУКА ВРАГА

Новости с фронта становились все более ободряющими. Приходившие в деревню партизаны рассказывали о победах Красной армии, о нанесенных немцам ударах, о Сталинграде.

Боясь партизан, немцы перестали наведываться в деревню. Крестьяне почувствовали себя уверенней. Мужики давали партизанам лошадей и подвозили их куда нужно, а бабы стирали им белье.

Казалось, немецкий захватчик не смеет ногой ступить в спокойный "партизанский край". Лесные бойцы приходили на деревенские праздники, играли на гармошке и на аккордеоне, плясали с девушками. Только старого Кароля не радовало общее веселье. Он ходил мрачным и ворчал:

– Не от большого ума вы тут веселитесь, беситесь, нет, - предупреждал он, - еще задаст вам немец, ой, как задаст!

Особенно он мрачнел, когда приходила весть о новой диверсии, произведенной партизанами в округе, когда они, опьяненные победой, разгуливали по деревне, и их песни далеко разносило эхо. За последнее время силы партизан очень выросли, как численно, так и вооружением, и они чувствовали себя в этом районе в полной безопасности. Немцы не смели появляться в селах, где правили партизаны, разве что большими подразделениями.

– Сами на себя беду накликают, - ворчал старик, уходил в свою хату и запирал дверь на засов.

И день, о котором предупреждал старик, пришел.

Однажды на рассвете разбудил Ваську шум машин. Он спрыгнул с кровати и прильнул и окошку: по дороге, ведущей от шоссе к деревне, двигался танк; ствол пушки зловеще торчал из его башни. Вслед за танком шло еще несколько машин.

– Немцы в деревне!
– вырвался у Васьки вопль.
– Хозяин, немцы!

Мгновенно все были на ногах.

– Васька, беги в хлев, гони скотину в лес!
– крикнул Афанас, выскакивая во двор, а Клава за ним.

Но Васька уже ничего не слышит. Немцы в деревне! Все чувства его нацелены на одно: бежать, бежать как можно скорее и подальше.

Васька несется изо всех сил по дороге к лесу. Деревянные башмаки слетели с ног. В Шмулике пробудился маленький загнанный зверек, преследуемый гончими. Он бежал все быстрее, и гул выстрелов подгонял его. Только добравшись до первых деревьев леса, он перевел дух, но тут же побежал дальше, глубже в лес, чтобы убийцы не нашли его. Наверняка они придут и сюда, они будут искать бежавших из деревни.

Почувствовав, что он забрался достаточно далеко, Шмулик залез в самую гущу молодых елей и остался там, стараясь успокоить бьющееся сердце и пытаясь уловить, что происходит в деревне. Оттуда доносилась частая стрельба.

Шмулик не мог определить, сколько времени пролежал он на промерзшей земле под елками. Ему казалось, что прошла вечность, что он сам не Шмулик и не Васька, а какой-то старик, все тело которого дрожит от холода и усталости. Голова кружится, веки отяжелели, и глаза закрываются сами собой. Он изо всех сил старается не дать усталости овладеть им, старается не заснуть! Ветви ели медленно покачиваются, и снег сыплется с них ему на голову и на плечи.

Наконец Шмулик поднялся размять ноющие кости. Мороз несколько спал. Снег уже не скрипит под ногами, он рыхлый и сырой. Портянки, покрывшиеся утром тонкой ледяной коркой, теперь влажные. Стрельба затихает.

Что там происходит? Почему никто из деревни не прибежал сюда? Может, убежали в спрятались в других местах? Лес велик, и в нем много укромных уголков.

Стрельба совсем стихла. День клонится к вечеру. Мороз усиливается и тысячами иголок колет его тело.

Нельзя стоять на месте, нужно идти. Только куда? Он решил глянуть, узнать, что творится в селе: может душегубы уже убрались оттуда?