Чтение онлайн

— Так ты, что же, глупенький, в самом деле считаешь, что если Ольхон брюнетка, а я натуральная блондинка, то уже только из-за этого фригидная кобыла, а у меня между ног находится морозильная камера? Да, я тебя сейчас просто испепелю! Изжарю! В цыплёнка-табака превращу…

В том, что все именно так и будет, он убедился сразу же, так как эту красотку с такой роскошной грудью, что ей позавидовала бы и Софи Лорен в годы её молодости, буквально затрясло. То, что вслед за этим на него одновременно навалился безумный водопад ласк, а вместе с этим ударил в уши и протестующий, остервенелый и истеричный вопль Лулуаной, он ещё хоть как-то смог перенести, а вот то, что она стала вытворять с ним после этого, было уже слишком большим испытанием для его, изрядно растрёпанных, нервов. Она и правда была не только отменная профессионалка в таком хитром и сложном деле, как секс, но ещё на редкость страстная, да, к тому же ещё и внезапно влюбившаяся в него, девушка.

Относительно первого Стос и раньше всегда говорил своим друзьям: — "Хочешь иметь полный порядок у себя в койке, бери себе жену из проституток. Она тебе обеспечит и хороший секс, и рога наставлять не станет", вслед за этим он обычно добавлял наставительным тоном: — "Только бери ту, которая в тебя в влюбилась по уши". То с чем он сейчас столкнулся, как раз и было тем самым случаем в жизни мужчины, по поводу которого он частенько разводил говорильню часа на полтора вопреки возмущённым воплям своих друзей и приятелей, считавшим, что все проститутки, без исключения, это грязные твари, не имеющие никакого права ни на любовь, ни на счастливое замужество. Ну, а он ехидно отвечал им, что все верные жены тоже проститутки, только у них всего один единственный клиент.

На этот раз он предпочел не трепать языком попусту и, как только Эллис прервала свой поцелуй, словно торнадо из моря, вылетел из джакузи и обернув себя и девушку, повисшую на нем, здоровенным махровым полотенцем, помчался в спальную, в точности, как бык с Европой на спине. На бегу он даже подвывал, словно побитый пёс, убегающий от места всеобщей свалки покусанный, но довольный собой, так как сжимал в зубах здоровенный кус мяса. Теперь он мечтал только об одном, — чтобы ему никто не мешал, а потому никак не отреагировал на то, что телефон Эллис заиграл в её сумочке какой-то воинственный марш.

Та тоже была не намерена отвлекаться на разговоры с Вилли и, как только они оказались на кровати, принялась так ласкать его, что бедняжка Лулуаной просто взвыла от того, что в тело Стоса впились все десять острых коготков этой дикой кошки, да ещё и её острые зубки. К проклятьям в адрес Стоса, которые уже достигли пика своей громкости, добавились гневные филиппики, нацеленные на Эллис, которая, к счастью, не могла их слышать. Однако, вскоре она перестала извергать проклятья на них обоих и просто тоскливо и пронзительно то ли застонала, то ли завыла, чуть ли не до бесконечности затянув одну единственную ноту своего горького плача без слез.

Юная докторша, которую так волновало здоровье хрупкой девушки с небесно-голубыми глазами, чьё тело она стремилась защитить во что бы то ни стало, была поражена тем обстоятельством, что это, безусловно эфирное, создание, которым она считала Эллис, вдруг, оказалось такой похотливой и страстной самкой. Она, к её ужасу, совершенно обезумела и принялась не только, целуя, кусать тело бесстыжего жеребца, лежащего под ней, и царапать его своими ногтями, но ещё и принялась тереться об него своими упругими, напряженными и разгоряченными молочными железами.

Арниса, напрочь отвергавшая любые, даже самые невинные прикосновения к телу её симбионта других живых тел, особенно переполненных энергией, совершенно обезумела от того, что Эллис, которая так долго терла своими горячими полусферами то здоровенное проклятье, которое она сама же и создала, да, к тому же ещё и лизала, кусала его и, похоже, пыталась даже проглотить, вдруг взяла, села на Стоса верхом и сама впустила его в себя почти полностью, издавая при этом громкие, страстные и хриплые звуки, похожие на звериное рычание. Вот тут-то она не выдержала и громко зарыдала, только по-своему, так как это делали одни только арнисы в минуты страшного и безутешного горя.

Рыдать-то она рыдала, но при этом строго фиксировала каждый электрический импульс, пробегающий по нервам двух этих тел, слившихся в одно и судорожно сотрясающихся и дергающихся в каком-то совершенно сумасшедшем ритме. Её исследования, сопровождаемые такими горестными руладами, показывали между тем столь мощный всплеск энергии, какого она еще никогда не ощущала в теле своего симбионта. Даже тогда, когда он сражался с океанскими волнами или накачивал свои мышцы на тренажере, ставя нагрузку почти на максимум.

К тому же в бессвязных воплях двух этих животных было столько страсти и наслаждения, что арнису буквально выворачивало наизнанку. Правда, от всего этого отвратительного и мерзкого действа была и своя польза. Лулуаной, обычно, размещалась в торсе своего Стасика, которого она всё-таки очень любила, занимая весь объем от таза, вплоть до его лысой макушки, лишь изредка выпуская небольшую часть себя в его сильные руки. Теперь же она, вся содрогаясь от отвращения, вошла в тот толстый, длинный и упругий отросток нижней части его тела и разместила в безобразной, дергающейся в теле девушки головке, свой энергетический биосканер и даже ахнула от удивления, мигом забыв о всех своих страданиях.

Сканирование Эллис изнутри давало ей невероятно чёткую картину и она видела все её внутренние органы так отчетливо и так хорошо, как этого не происходило даже в тот момент, когда она, словно бы запустила руку внутрь девушки, проникнув через узкий разрез в её оболочке. Пожалуй, это было как раз то, что нужно, так как внешняя форма для неё все-таки была не так важна, как её содержание. Она даже обнаружила у девушки небольшой дефект в поджелудочной железе и смогла быстро устранить его, так как ей вскоре удалось, как бы открыть два небольших окна в очень тонкой внутренней оболочке Стасика, и, пропустив энергетический манипулятор через его семенные каналы, провести небольшое микрохирургическое вмешательство, окончившееся тем, что арниса подстегнула механизм регенерации клеток потоком своей энергии. Почему-то это оказалось сделать совсем нетрудно, чему она тоже очень удивилась.

При этом Лулуаной была несказанно поражена тем, что во время этой операции, продлившейся всего каких-то семь минут, Эллис, почему-то, сначала затряслась и завибрировала, словно овощерезка в руках Стоса, а затем, вдруг, издала такой вопль, полный счастья и наслаждения, что арниса на пару минут даже перестала плакать. Лулу, внезапно, поняла, что это и есть тот самый оргазм, о котором недавно говорил ей Стасик и, наконец, сообразила, что именно она стала виновницей дикого, чуть ли не звериного, вопля, а потому в итоге заставило её зарыдать ещё громче и надрывнее.

Ещё через несколько минут взвыл её подопечный и в тело Эллис ударила тугая и вязкая струя его семени, да, так внезапно, что Лулуаной едва успела сжать свой манипулятор и не потерять крохотную часть самой себя. Это послужило арнисе сигналом к тому, что ей было пора убирать свой инструмент из расслабленного тела девушки. В этот момент ей, отчего-то, было противно обращаться к своему симбионту и не сообрази она вовремя, что два этих тела сейчас разъединятся, она получила бы болезненную травму. К счастью, арниса успела вовремя убрать манипулятор из тела девушки и та с протяжным стоном откинулась набок и была подхвачена рукой Стасика.