Чтение онлайн

Медея от этих слов, чуть не лопнула от злости на себя саму, но, вспомнив о том, что сделал для неё самой бывший муж, который фактически заставил Изю сделать ей предложение, тотчас успокоилась и простила своей невестке этот грех. Когда же юная бурятка узнала, что Стоса никто и не собирается спрашивать, хочет тот переспать с Ольхон или нет, так как просто обязан будет сделать это, если дорожит своими тестикулами, той сразу же расхотелось есть. Узнав же о том, что она должна будет передать все знания и небольшую частичку Лулуаной Резине и как-то всё объяснить ему, она нахмурилась, задумалась и проворчала:

— Ну, допустим, я никогда не стану говорить Резине о том, что я переспала с его отцом, а со всем остальным как-нибудь разберусь. Хотя если по-честному, тантрический секс это же совсем другое дело, так ведь, девочки? В нём ведь нет никакого разврата, а одно только божественное знание, но я всё равно не верю в то, что вы сможете заставить Стоса сделать это, ведь он не такой, как вы думаете. Стос очень благородный и честный.

Обе подруги были вынуждены согласиться с Ольхон и, расплатившись за почти не тронутый обед, тотчас вышли из ресторана. Тем не менее Эллис и Медея привезли девушку на Рождественский бульвар, и, посовещавшись минуту, всё же заставили Ольхон позвонить Резине и сказать ему, что они втроём решили отдохнуть несколько дней в загородном женском клубе, после чего попросили её хотя бы попробовать. Поскольку в ближайшие пять дней никаких выступлений не предвиделось, то в этом не было ничего предосудительного. Отдав Ольхон ключи от квартиры, в которой в то же самое нервничал и переживал Стос, Эллис стала соображать, где бы они могли спрятаться на несколько дней, так как теперь она прекрасно понимала, что ей точно нагорит от Стоса за такие дела.

Ольхон, пославшая в сердцах к такой-то свет матери охранника, вдруг, вздумавшего поинтересоваться куда это та направляется, потрясла у него перед носом ключами и бегом бросилась к лифту. Поднявшись наверх, она тихонько открыла дверь квартиры двадцать девять, прикусив губу разделась прямо в прихожей и стремглав метнулась в спальную, где застала Стоса, одетого по-домашнему и сидящего в кресле с мрачным видом. Остановившись у входа, она, поначалу, подумала о том, что ей не придётся долго уговаривать его, но тот поднялся с кресла и сам направился к ней, но с несколько неожиданными намерениями, почему-то держа правую руку за спиной.

Эта девица, которой до встречи со Стосом еще никто не дарил даже брючной пуговицы, была безмерно поражена тем, что тот был так щедр и так добр к ней, что у неё, как ей казалось, просто не было другого выхода, чтобы отблагодарить его таким вот странным образом, излив на него всю страсть своей загадочной, шаманской души. Ведь даже золотые колечки и сапфир в пупок она купила на свои собственные деньги, подаренные ей Стосом, так как свои Резина тотчас вбухал в новый компьютер, да, ещё и выклянчил две штуки баксов у неё. Поэтому, получить в подарок от Стоса ещё и драгоценное сапфировое колье было для девушки уже полнейшей неожиданностью.

Получив же возможность нагишом забраться в спальную человека, открывшего ей дорогу к славе и успеху, она вместо секса получила от него такую взбучку, что чуть не описалась со страху. Для начала Стос взял, да, и отхлестал её кожаным ремнем по голой заднице, после чего, обругав последними словами, закутал в простыню и часа четыре читал девушке нотации на тему мужского достоинства, святости отцовской любви и мужской же порядочности. Стос, не особенно стесняясь в выражениях, объяснил девушке, что он просто не сможет потом смотреть в глаза прохожим на улице, а не то что своему сыну, и ему проще всего будет взять и повеситься на самой кривой осине.

После того, как Стос выговорился, он велел девушке, к которой так вожделел, лечь на кровать и, достав из кармана нож, полоснул им по своей правой ладони и приказал Лулуаной Торол войти в её тело через широко открытый рот. Так что для Ольхон все-таки наступили долгие-долгие часы самого величайшего из всех откровений и таинств, правда, без секса. Вот тут-то в ней и проснулась истинная шаманка, жаждущая новых тайных знаний. Правда, с кровати в спальной комнате она встала похожей на неумытого вампира, но зато её глаза весело блестели.

То, на что у Эллис ушло почти три недели, она смогла постичь в первые же часы и Лулуаной, прочитавшая мысли и воспринявшая чувства этой девушки, была поражена до глубины души их мощью и широтой. Вот, уж, действительно, была жрица, так жрица. Хотя строительством храма дело, конечно, не пахло, Ольхон теперь не только мечтала о карьере певицы, но и решила стать поющей рок и блюз шаманкой и, как только все было окончено, поклялась Стосу, что она и его сына научит не только тантрическому сексу, но и передаст ему все свои тайные, родовые знания. Тот едва сдержался, чтобы не расхохотаться, поскольку более всего эта юная бурятка, лицо которой было все испачкано кровью, в тот момент была действительно больше похожа на вампира, а отнюдь не на жрицу храма Лулуаной Торол.

После того, как Ольхон ушла, поцеловав напоследок ему руку, Стос, вдруг, понял, что Эллис была совершенно не права относительно процесса передачи знаний. Этот чёртов тантрический секс, в конечном итоге, был не так уж и важен. А ещё он был счастлив от того, что не переспал с возлюбленной своего сына, хотя всё в тайне желал её. К тому же он понял за эти часы ещё одну великую истину, — любовь, всё-таки, рождается в голове, а отнюдь не в сердце и её пробуждает не страсть, а нечто иное.

Эллис была для него теперь много желаннее, чем прежде, так как именно с этой девушкой он делился самым сокровенным и ощущал с ней духовное родство. С ней могла конкурировать только Лулу, но это было явление совсем иного порядка. В любом случае после того, как Стос отказал в близости Ольхон, он уже не мог думать больше ни о ком, кроме своей любовницы и поэтому, свою подругу Эллис смогла привести к нему только через полторы недели, но зато не одну, а вместе с ещё двумя дамами отнюдь не первой свежести, одна из которых была просто какой-то жуткой, уродливой карикатурой на женщину.

И если Ирина, подруга Эллис, узнав о том, что ей предлагается познать, упросила ту разрешить ей привести с собой свою подругу и учительницу Магду, тоже словившую бзик на йоге, то сорокапятилетнюю шаманку Ульту, однажды повстречавшую в тайге медведя-шатуна, заслала в его спальную уже Ольхон. За Ультой она специально посылала в Курумкан, откуда эта красотка была родом, своего преданного поклонника Вилли и тот исполнил её поручение в кратчайший срок.

Только потому, что этого потребовала от него Лулуаной, которая теперь имела возможность подолгу болтать со своими новыми подружками, Стос сдержался и не выпрыгнул в окно, когда, открыв дверь, увидел на своем пороге Ульту, одетую в национальный бурятский наряд. Эта шаманка была старшей сестрой Ольхон и это тоже послужило для него дополнительным стимулом. Сама же Ольхон не приехала только потому, что она сутками напролет разучивала песни на английском.

После того, как шаманка была ему представлена, девицы уволокли её в ванную и долго приводили там эту плоскогрудую даму с лицом, изуродованным жуткими шрамами, в Божий вид. Все это время Лулу уговаривала его хоть раз быть мужчиной и не выёживаться. Да, он особенно-то и не сопротивлялся, а лишь позволил себе усомниться в том, что у него что-нибудь получится. Право же, лёжа нагишом на кровати, он с ужасом думал о том, что с ним произойдет, когда к его лицу склонится эта Ульта и уже представил себе, как помчится голиком по Рождественскому бульвару, всё-таки выпрыгнув в окно.

Однако, всё произошло иначе. Шаманке сбрили остатки волос, так как всё равно медведь снял ей почти весь скальп и надели на голову парик, к тому же Эллис, которая вошла в спальную первой, молча закрыла ему глаза. Обнаженная Ульта кое-как доковыляла до его кровати, взобралась и села на него верхом спиной к нему. Остальные же девицы, задрапированные в пеньюары, молча расселись вокруг его кровати и кто-то из них включил проигрыватель компакт дисков, поставив "Туман над Селенгой", записанный уже в новом составе "Здыма".