Чтение онлайн

Все.

Грязь уже в тебе. Во всем теле. Течет вместо крови. Вываливается изо рта вместо слов. Сплетается в голове вместо мыслей. А те, человеческие, ускользают, их ловишь как воздух, как живительные лучи Таира. Но нечем дышать. Нечем согреться. Нечем жить.

— Ои! — прошептал лежащий на полу человек, и это было последнее его слово. «Я вернусь!» — подумал он, и эта мысль, случайно залетевшая в могучий, но утопающий в море нечеловеческого бытия мозг, была последним лучом в темном переплетении бессмысленных ходов лабиринта.

Таких же бессмысленных, как некогда бывшее Ирдом тело, прислонившееся к безразличной ко всему происходящему стене.

Как лицо, которое отныне лишь повторяло гримасы нечеловеческого бытия.

Как пустые (теперь уже по-настоящему пустые) глаза, в которых не было даже слез, чтобы оплакать…

— Ои…

Не прошло и хоры, как Ирд, чье сознание оказалось закованным в примитивном мозгу магрута, понял всю тщетность затеянной им борьбы. «Ои!» — он рвался назад. Он собрал все свои силы, всю волю, чтобы вырвать себя из этой живой, истекающей слюной и похотью могилы. Он бы убил хайра, если бы не понимал, что тем самым убьет и себя.

Нет, не такой смерти он хотел. Да и хотел ли умереть?

В теле Ирда — да!

В теле хайра — о! — если бы он мог стонать, этот стон разорвал бы весь мир.

Прошла хора, а липкое сознание хайра не отпускало его. Не без помощи тех, кто вот уже несколько иров преследовал Ирда. Что ж, ловушка удалась на славу. Он сам загнал свое могучее сознание в нее. Сам почти слился с ненавистным ему телом.

Сам. Сам. Сам.

И он в отчаяньи бросил хайра на стену. Потом на потолок. Потом спиной об пол, да так, что одна из восьми мохнатых лап, пытаясь смягчить падение, хрустнула и повисла без движения. «Всего несколько хор, Ирд. А потом… Пучина безумия. Все!»

Волна злобы захлестнула магрута, и уже трудно было разобрать, чья это ненасытная злоба: хайра ли, Ирда?

Уставшее человеческое сознание требовало отдыха. Тупой мозг брал свое.

У Ирда было тело без магии. Магия без тела. И если бы эти мысли имели человеческий язык, кто-нибудь да и услышал бы:

— Убейте! Убейте меня!

Словно слепая, она ощупала ладонью лицо унрита. Ладонь была теплой и немного липкой от пота. Девушка улыбнулась, увидев, как выражение ужаса в его глазах постепенно сменяется чем-то, похожим на удивление.

— Ои, это все-таки ты, — пробормотал Дэн.

— Кто же еще?

— Я… я чуть не убил тебя.

— Ты сходил с ума. Вот и все.

На мгновение ему стало стыдно. Бигги. Мирилла. Как просто стать убийцей. От страха. Вся ненависть, на какую он был способен, обратилась против него. Будь у него меч и хоть капля сил, он бы не мешкая всадил его в грудь. Не в чужую. В свою. Хотя и это глупо. Ведь это значит обречь девушку на верную смерть. Унрит взглянул на Мириллу. Сказал, преодолевая страшную слабость во всем теле:

— Я хуже магрута, да?

Она убрала ладонь с его покрытого испариной лба.

— Все мы хуже. Бываем. Иногда, — и она грустно покачала головой. Достала из кармана накидки и протянула унриту несколько голубых шариков. — На, съешь. Это поможет.

— Все, что осталось от Ирда, — прошептал Дэн.

— Да.

Глотать было тяжело. Его горло еще помнило цепкие пальцы Кера. «И его тоже убил я!» Унрит прикрыл воспаленные глаза. Горячая капля (как ни пытался он ее удержать) выкатилась из-под закрытых век и скользнула по заросшей щетиной щеке. «Бигги, Биг!»

Он дремал не более хоры, но, очнувшись, почувствовал, как силы вновь возвращаются к нему. Магия Ирда в который раз спасала его никчемную жизнь. Унрит открыл глаза. Мирилла сидела рядом, прислонившись к стене, обхватив колени руками. Она не спускала глаз с обгоревшего тела Кера. Почувствовав, что Дэн очнулся, тотчас обернулась к унриту:

— Это Кер. Я узнала его.

— Страшная смерть, — прошептал унрит.

— Как это случилось. Я хочу знать. Он был один?

— Один. Ирд… остался внизу, — неуверенно сказал Дэн. Ему не хотелось рассказывать о том, что произошло. В конце концов ни он, ни Кер в этом не виноваты. — Он, — унрит посмотрел на мертвого «капюшона», но нужных слов не находилось, и Дэн нехотя выдавил из себя правду, — он сошел с ума.

— Бедный Кер, — вздохнула Мирилла.

— Ои, — вздохнул унрит, — он мертв, а я не смогу защищать тебя, пока не встану на ноги. Что будем делать?

— Ты же сам сказал: пока не встанешь на ноги, — улыбнулась девушка. — Придется встать.

Унрит выдавил из себя улыбку. Она не очень-то у него получилась.

— Встану. Что дальше? — Он-то знал, что, но ему хотелось знать и мнение девушки.

— Бежать, — сказала она.

— Нет, — унрит выразительно замотал головой.

— Почему?

— Потому что у нас не работают уарторы, а в Магре полно невидимой смерти. Потому что Ирд может быть…

— Дэн?

Унрит замолк. Он все еще не был уверен в том, что… Как ни горько это было сознавать, но привела их сюда… она? Или он? Или они Вместе? Снова, как и несколько хор назад, его охватило странное подозрение. Взять, к примеру, ненависть, которую он испытывал к Ирду. Была ли она ненавистью Дэна? Или рисунки, по которым, как догадывался унрит, сверял свой путь сюда «капюшон». Были ли то ее сны? А рука, его собственная рука, нажавшая магический знак, вернувший путников в логово магрутов, — разве она не подчинилась чужой безжалостной воле?

«Да, пожалуй, что так». Значит, кто-то хотел, очень хотел, чтобы они пришли именно сюда. Те, от кого бежал Ирд. «Здесь была охота на Ирда, вот оно что, Дэн». Но если так, то зачем им было заманивать его в такую даль? Если они знали, где «капюшон», почему сразу не убили его?

Он не мог понять всего, но одно понял хорошо: вполне возможно, Ирд жив. Если его не убили раньше, не убьют и сейчас. «Ирд в ловушке, и не без твоего участия», — напомнил он самому себе.

«Нет уж! Хватит с меня Бигги и Кера».

Он принял решение.

— Надо найти Ирда.

— Он жив! — в глазах Мириллы сверкнула радость, но она тут же погасла. — У тебя и в самом деле не хватит сил.

Вместо ответа унрит приподнялся на локте и не без труда сел. Сплюнул накопившуюся во рту горечь.

— Хватит, — он совсем не был в этом уверен, — но… я уже сутки ничего не ел.

— И не пил, — улыбнулась девушка. — На, возьми, — она протянула ему свою флягу, на дне которой плескалась вода. — Здесь где-то должна валяться моя сумка. Там оставалось сушеное мясо. Я бросила ее, когда…