Чтение онлайн

Жюль подошел к решетке и окликнул сторожа, чтобы ему открыли.

– Прости, Антуан, но у меня больше не хватает духу тебе врать. Про эту высадку я ровно ничего не слышал.

В ту ночь, пока Энцо мечется в бреду и стонет от боли, Антуан, сидя на полу, заканчивает надпись, выцарапав на монете в сорок су последнее слово девиза -…Бастилии.

Серым утром Антуан слышит знакомые звуки - скрежет засовов в соседней камере, потом грохот закрывающейся двери. В коридоре раздаются мерные шаги. Проходит несколько минут, и Антуан, прильнувший к оконной решетке, слышит глухой залп из двенадцати выстрелов у стены казней. Антуан поднимает голову; вдали запевают "Песню партизан". Бесстрашный, гордый напев рвется сквозь стены тюрьмы Сен-Мишель, звучит радостным гимном надежды.

Энцо приоткрывает глаза и шепчет:

– Скажи, Антуан, ребята будут петь так же, когда меня поведут на расстрел?

– Конечно, будут, Энцо, только еще громче, - мягко отвечает Антуан.
– Так громко, что их голоса услышит весь город.

28

Я вернулся из карцера к своим друзьям. Они скинулись между собой и собрали мне в подарок табаку на целых три самокрутки.

Среди ночи над нашей тюрьмой пролетают английские бомбардировщики. Вдали слышен вой сирен; я приникаю к оконной решетке и гляжу в небо.

Отдаленный рокот моторов напоминает приближение грозы; он заполоняет все воздушное пространство, проникает даже сюда, в камеры.

В лучах прожекторов, обшаривающих небо, я вижу силуэты крыш нашего города. Тулуза, розовый город… Я думаю о войне, что идет снаружи, за этими стенами, думаю о немецких городах, об английских городах.

– Куда они летят?
– спрашивает Клод.

Обернувшись, я смотрю в полумраке на лица товарищей, на их исхудавшие тела. Жак сидит спиной к стене, Клод свернулся клубочком на своем топчане. Арестанты из соседних камер стучат мисками в стены, выкрикивают:

– Ребята, слышите?

Да, конечно, мы все слышим этот гром свободы, такой близкий и одновременно такой далекий, в нескольких километрах над нашими головами.

В самолетах, там, в вышине, сидят свободные парни; у них в кабине есть термосы с кофе, печенье и сколько угодно сигарет; нет, ты только представь себе, прямо над нами! Пилоты в кожаных куртках прорезают облака, парят среди звезд. А внизу, под крыльями их самолетов, лежит темная земля - ни единого огонька, сплошной мрак повсюду, даже в тюрьмах, - но эти самолеты наполняют наши сердца свежим воздухом надежды. Господи, как мне хочется оказаться там; я бы всю жизнь отдал, лишь бы посидеть рядом с этими ребятами, но, увы, свою жизнь я уже отдал свободе - здесь, в этом каменном мешке тюрьмы Сен-Мишель.

– Так куда же они летят?
– снова спрашивает мой братишка.

– Откуда я знаю!

– В Италию, вот куда!
– заявляет кто-то из наших.

– Нет, в Италию они летают из Африки, - возражает Самюэль.

– Тогда куда же?
– еще раз спрашивает Клод.
– Чем они там занимаются?

– Да говорю ж тебе, не знаю; но ты на всякий случай держись подальше от окна, мало ли что…

– А чего ты сам торчишь у решетки?

– Я… смотрю и тебе докладываю. Ночную тишину разрывает резкий свист, и первые взрывы сотрясают стены тюрьмы Сен-Мишель; все заключенные вскакивают на ноги и кричат "ура". "Слыхали, парни?"

Да, слыхали. Англичане бомбят Тулузу, и небо вдали уже вспыхнуло заревом пожаров. В ответ гремят немецкие зенитки, но свист бомб не прекращается. Ребята сгрудились у окна. Ах, какой фейерверк!

– Ну, что они там делают?
– умоляюще взывает к нам Клод.

– Не знаю, - шепчет Жак.

Кто-то из арестантов начинает петь в полный голос. Я узнаю акцент Шарля, и мне вспоминается вокзальчик в Лубере.

Мой младший брат уже стоит рядом, Жак - передо мной, Франсуа и Самюэль сидят на своих койках, а внизу, на первом этаже, томятся Энцо и Антуан. 35-я бригада все еще существует!

– Эх, хоть бы одна бомба упала сюда и раздолбала стены этой проклятой тюрьмы, - говорит Клод.

А на следующее утро, во время побудки, мы узнаём, что ночью самолеты вели разведку боем в преддверии высадки союзников.

Жак был прав: весна и впрямь возвращается, и, может быть, Энцо с Антуаном удастся спастись.

А еще через день, на рассвете, во двор тюрьмы вошли три человека в черном. Их сопровождал офицер в мундире.

Навстречу выходит старший надзиратель, даже он удивлен их приходом.

– Подождите в приемной, - говорит он, - я должен их предупредить, вас не ждали.

Не успел тюремщик вернуться, как во двор въезжает грузовик, из него по очереди спрыгивают двенадцать человек в касках.

В это утро Тушен и Тейль выходные, работает только Дельцер, помощник старшего надзирателя.

– Ну надо же, как нарочно, на мою смену попали, - бормочет Дельцер.

Он идет через тамбур к камере осужденных. Антуан слышит его шаги и мгновенно вскакивает с койки.

– Вы чего пришли, еще ночь на дворе, разве пора завтракать?

– Тут вот какое дело… они уже здесь, - говорит Дельцер.

– Который час?
– спрашивает паренек. Надзиратель смотрит на часы: пять утра.

– Значит, это за нами?
– спрашивает Антуан.

– Они ничего не сказали.

– Когда они придут?

– Думаю, через полчаса. Им нужно сначала заполнить бумаги, а потом запереть раздатчиков еды.

Тюремщик шарит в кармане, достает пачку "Голуаз" и просовывает ее через решетку.

– Ты бы все-таки разбудил своего товарища.

– Но ведь он же на ногах не стоит, они не имеют права так поступать! Не имеют права, будь они прокляты!
– возмущенно кричит Антуан.

– Да я знаю, - отвечает Дельцер, понурившись.
– Ладно, я пошел; может, я сам приду за вами через полчаса.

Антуан подходит к койке Энцо и трясет его за плечо.

– Просыпайся.

Энцо вздрагивает, открывает глаза.

– Они здесь, - шепчет Антуан, - сейчас придут.

– За обоими?
– спрашивает Энцо, и на его глазах выступают слезы.

– Нет, они не могут тебя взять, это было бы совсем мерзко.

– Не расстраивайся, Антуан, я так привык быть рядом с тобой; мы пойдем вместе.

– Молчи, Энцо! Ты же не можешь ходить, я запрещаю тебе вставать, слышишь? Поверь, я смогу выйти один.

– Я верю, дружище, верю.

– Гляди, у нас есть пара сигарет, самых настоящих, и мы имеем полное право их выкурить.

Энцо выпрямляется, чиркает спичкой. Выдыхает длинное облачко дыма и смотрит, как в воздухе расходятся серые завитки.