Чтение онлайн

Но неужели пора ему, Друкову, навсегда забыть о том, что не так и давно он числился гражданином самой замечательной страны в мире, России? Вероятно, да. Придётся… забыть и привыкать здесь, в Обнуляндии, к тому, что, как бы, с ним всегда происходило. Но как же писатель Барханов оказался в этих странных местах? Да и он ли перед Друковым?

– Это ты, Алексей Григорьевич? – осторожно спросил мужика жуткого вида скульптор Денис. – Ты, правда, немного изменился, стал симпатичней, но и сейчас, прошу прощения, далеко не красавец. Так это ты, Барханов?

– С мозгами у тебя, Друков, явно, что-то не в порядке, – с обидой заметил мужик. – Какой там ещё Барханов? Какая Россия? Своих не узнаёшь. Иди сюда!

Денис вышел из-за осинового ствола и направился к сидящему человеку или его подобию среди кучи старых шпал.

Они пожали друг другу руки. Пожилой мужик с жутким зелёно-бурым лицом напомнил кое-что Друкову, разъяснил, что и как. Да, он тоже писатель, но великий и гениальный, гражданин страны Обнуляндия, вышел, что называется в люди, из кошмарной нищеты, из многомиллионного сообщества детей трубопроводов. Он – не кто-нибудь, а Геннадий Феофанович Вий, неподражаемый автор бессмертного автобиографического романа «Я поднимаю веки».

Правда, издана эта книга за рубежом, потому многоуважаемого писателя Вия постоянно преследует Ночной Хоккеист, его окружение и предшественники. Ведь они категорически против того, чтобы что-то там вякал выходец из самых нищих слоёв населения. Правда, когда Геннадий Феофанович был молодым, тогда дети трубопроводов не имели таких ярких и характерных признаков собственного обнищания. Сейчас обездоленных и голодных гораздо больше…Настало тяжкое время Ночного Хоккеизма.

– Ну, теперь вспомнил, кто я и кто ты? – спросил его Вий. – Не будешь теперь говорить о придуманной стране России?

– Не буду! – твёрдо пообещал Друков. – Я всё вспомнил. Ведь то были, всего лишь, сны, но… приятные. А ты по-прежнему живёшь в землянке, на берегу Мазутного озера? Я это понял, Но там ведь даже рыба безобразно воняет.

– Нормальная рыба. Вкусная. Всё чаще на удочку попадается двух- и даже трёхглавая.

– Какая мерзость!

– Что бы ты в этом, Дениска! Ну, всё! Довольно кукарекать! Пошли в наш славный посёлок. Осталось идти не так уж и много, каких-то триста-четыреста километров.

Поначалу они спокойно и без приключений шли среди лабиринтов, состоящих из самых разных трубопроводов. Но когда они вышли на пока ещё свободное от всех этих безобразий пространство, то сразу же попали под ракетно-артиллерийский обстрел. Их даже бомбили с самолётов, но немного.

Вероятно, Ночному Хоккеисту, собирающему грузди и сыроежки, в одном из горных районов страны под усиленной охраной сообщили, что обнаружили между двумя трубопроводными системами негодяев, которых надо бы ликвидировать, пока имеется возможность. Ведь трубопроводы обстреливать нельзя, да и посёлок, в котором они живут, тоже не хотелось бы. Но при желании и Вия, и Друкова всегда можно убрать, ликвидировать любым обычным способом. В Обнуляндии, в стране истинных патриотов и настоящих либералов, не место таким капризным негодяям, как Вий и Друков.

Они шли неторопливо, постоянно делая привалы и питаясь вкусными и жирными дождевыми червями. Во время короткого отдыха мудрый и опальный писатель (значит, на самом деле, патриот) Геннадий Феофанович терпеливо рассказывал своему молодому другу, в чём заключается смысл нормальной человеческой жизни и что такое «свобода» «равенство», «братство».

Вий даже предположил, что, возможно, ошибается в том, что Миня, то есть Михаил Куровальсов, иностранный шпион или агент. Кто его знает? Вполне, допустимо, что он, на самом деле, истинный борец за свободу и нормальное существование нынешних нищих, то есть детей трубопроводов. Но в том, что он вечно живой, сомнений у него никаких. Не один раз Куровальсов ещё даст знать о себе.

– Ты знаешь, Денис, только абсолютному параноику кажется, – выразил свою точку зрения Вий, – что все происходящее в Обнуляндии – сплошной абсурд. Скорей всего, это жуткая реальность, которой не должно существовать нигде и никогда.

– Частично я согласен, что между реальностью и абсурдом иногда очень трудно провести границу. Да и завтра может показаться нелепицей то, что сегодня считается неоспоримой истиной.

– Я всегда предполагал, Друков, что ты разумный человек и многое понимаешь… Но только молчишь себе в тряпочку, не протестуешь. Впрочем, и я уже стал не тот. Устал доказывать недоумкам, что разумом они не обладают.

Далее он стал рассказывать то, о чём хотел изложить в своей, можно сказать, бессмертной книге «Я поднимаю веки».

Так получилось, что в Обнуляндии уже около полвека и особенные в последние двадцать лет с лишним чётко наблюдалось две реальности. Если сказать проще, то это две страны: одна, великая, но нищая, обездоленная, ограбленная и обманутая; другая – маленькая и ничтожная, жирующая на крови и костях подавляющего большинства… Парадоксально то, что они, всё же, пересекаются, но при этом являются разными… чуждыми друг другу мирами. А ведь совсем скоро они потеряют свои точки пересечения, сольются, став единым целым, да так, что всем чертям и двуногим свиньям у Большой Кормушки будет тошно. В этом Геннадий Феофанович тоже не сомневался.

Тут уж, как ни крутись, победит большинство, то есть нищие и бедные, проще говоря, дети трубопроводов и огромная масса людей, которые не считают себя таковыми и ещё надеются на нелепое… светлое будущее.

В данном случае, почти каждый всегда вправе посочувствовать «простым» людям страны и, в большей степени, самим себе, пополняющим ряды голодных и бездомных оборванцев, униженным, оскорблённым, ограбленным, доведённым до явного рабства. Очень неразумные и доверчивые люди едва-едва существуют, но верят в какое-то неопределённое и очень-очень далёкое положительное будущее.

Но, вместе с тем, писатель Вий несколько раз умышленно повторил, что в Обнуляндии свершается то, что можно и нужно считать жестоким и кровавым абсурдом. Но ведь он здесь не только реален, но и процветает.

Зловещие реформы самых последних лет, проведёнными Ночным Хоккеистом и его подельниками, в поруганной двуногими бесами стране настолько оригинальны, что основная часть народа уже не сомневалась в том, что, вероятней всего, родились они в тайных и очень специальных кабинетах, то есть в пыточных камерах самых различных иностранных разведок.

– Верховные чиновники нашей несчастной страны, – сказал Геннадий Феофанович, – всех мастей и скоростей безбедно жируют и обильно и регулярно прикармливаются бандитами и преступниками. По сути, мерзкое и обнаглевшее меньшинство уничтожает народ богатой, а для подавляющего большинства, бедной и несчастной Земли. Я долго ждал, когда кто-нибудь поднимет мне веки, но никто этого не сделал. Я набрался смелости и самостоятельно открыл свои глаза.

– Об этом лучше громко не говорить, Геннадий Феофанович. Мы не сможем противостоять бандитам с их круговой порукой. Да ведь у них великое множество вооружённых лакеев.