Дети утренней звезды
Шрифт:
– Тревога! – закричал Авенариус, сверху посыпался мусор… Лекарь едва успел отскочить, как рядом с тяжким треском легла мачта. Бесшумное серебристое пламя, рожденное маленькой стрелой, разъедало дерево. На палубу высыпали Лекари, Авенариус повернулся, но Ловцы уже исчезли – только радужные блики заплясали перед глазами.
Лекарь бросился к борту. На всех судах союзного флота сверкали вспышки, вопли, звон клинков, и пылало серебристое тихое пламя, пожирающее дерево и паруса. Несколько ударов сердца, и бойцы СВЛ исчезли – так же молниеносно, как и появились.
Только теперь над флотом Союза прогремел сигнал тревоги – вспух и взорвался шар синего света, отбросил темноту прочь, растекся и медленно опал вниз, как струя фонтана. Синий свет обтек черную корму далеко в море, Лекарь напряг глаза, увидел хрупкую фигурку, светлые волосы…
Девушка махнула рукой, Лекарь успел услышать просьбу — дрожь прошла по телу, его скрутило – так сильно, так яростно, так неудержимо она просила. Он только успел закрыться руками, когда от кормы убегающего корабля выше мачт поднялся водяной вал, вознес кипящую голову и ударил в корму кораблям Союза Старейшин.
10
Гермес Трисмегист – величайший алхимик древности, живший во времена Катастрофы, т. е. разделения мира на Скрытые и Внешние земли в результате Договора Магуса. Говорят, что он был великим магом до разделения мира и именно он создал алхимию как науку, путь нового знания темников в новые времена, когда они оказались отрезаны от мира духов и утратили всякую магию. Именно Гермес Трижды Величайший, как его также именуют, в своем главном трактате «Изумрудная скрижаль» (лат. Tabula Smaragdina Hermetis) изложил основы алхимии. Cогласно легенде текст скрижали был оставлен Гермесом Трисмегистом на пластине из изумруда в египетском храме и обнаружен на могиле Гермеса Аполлонием Тианским, еще одним знаменитым мистиком и философом. По одной из распространенных версий толкования «Изумрудной скрижали», на ней записан рецепт алхимического Великого Делания, то есть получения философского камня. Ныне «Скрижаль» считается утерянной.
Мальчикам достался нижний этаж, а девочки спали на втором. Ее кровать была в дальнем углу, у окна, выходящего на темный лес. За задернутой занавеской в ясном черном небе ползла луна, она поднялась во вторую четверть. Второй час ночи, час запоздалых пьяниц и беспокойных собак. Дженни гадала, кто же угомонится раньше, девчонки или мальчишки. Виолетта с Мэй забрались на постель и хихикали над фотографиями, которые нащелкала Виолетта за день, – две тысячи местных собак и котиков, тысяча пчелок и цветочков и пятнадцать тысяч мальчиков. Внизу гудели два ломающихся баритона – парни что-то вдумчиво обсуждали. Если бы она хотела, то с помощью ясного взора услышала бы все, но тратить силы нельзя. Не приведи старые боги, спадет личина – это провал всей операции.
Дженни потерла распухшую мочку уха. Зудело невыносимо. Зачем люди прокалывают себе уши добровольно? Она бы никогда на такое не согласилась. Но пришлось. Серьга в форме венецианской маски, игла которой напоена ее кровью и кровью Сары Дуглас, давала ей облик наследницы богатого американского рода темников.
Бедняжка Сара, она так хотела попасть в лагерь Альберта Фреймуса, получить путевку «в светлое будущее колдовского мира», как гласит рекламный буклет, который Дженни у нее позаимствовала. Увы, ее путешествие кончилось в терминале аэропорта Ля Бурже. Сразу по приземлении команда СВЛ изъяла ее с сопровождающими и препроводила в один из укромных схронов Магуса в предместьях Парижа. Сработали ребята чисто: раз – накрыли Кольцом Магуса коридор, где находилась Сара с охраной, два – наложили сверху светлый сон, отводя глаза людям, три – вывели из строя на пять минут камеры наблюдения, четыре – усыпили Сару с охранниками зонтом Аргуса и вынесли служебными коридорами. Зря родители Сары сэкономили и наняли для ее сопровождения обычных людей.
Команда СЛВ – это Марко, Дьюла, Рождер, Людвиг, Эдвард с Эвелиной и Джеймсом, Арвет, Тадеуш и Германика с Жозефом – все, кого она смогла вывести с Авалона. Блокаду они прошли легко, а вот Великий океан едва их не угробил. Бедный «Пересмешник», как он скрипел и вздыхал под ударами волн!
Теперь Сара под присмотром Эдварда и Дьюлы. Те выводят ее гулять, кормят три раза в день, рассказывают сказки на ночь и пишут от ее имени трогательные письма домой. Очень удачно, что в лагере Фреймуса введен запрет на все средства связи – это облегчает задачу Дженни. Через месяц Сару привезут в аэропорт, дадут вдохнуть пыльцы фей, расскажут, как было здорово в лагере, и посадят на самолет домой.
«А ведь мы поступаем жестоко, – подумала Дженни. – Она же надеялась и ждала, она так хотела попасть в этот лагерь. Я же читал ее дневник… никогда бы не подумала, что у темников такие же проблемы, что и простых людей. Родители дураки, друзья уроды, мир ужасен… Сара в затяжной депрессии. А тут еще и мы… Кошмар наяву, а не жизнь».
Дженни фыркнула и яростно потерла ухо – чесалось невыносимо. Если бы у нее были родители, она бы никогда не назвала их уродами. Даже в личном дневнике, который никто не может прочесть. Это предательство. Вот у нее только Марко – не подарок, конечно, но ему она все в лицо может сказать. Никогда бы за глаза не стала так его называть. Так что Сара заслужила то, что с ней случилось. К тому же на кону куда больше, чем разбитая надежда юной колдуньи.
«Уснули наконец?» – Дженни с трудом сдерживалась, чтобы не попросить о каком-нибудь чуде вроде внезапного усыпления всех в коттедже. Терпеливо ждала. С серьгой Арлекина нельзя было просить много и часто, артефакт был капризный, нервный, чувствительный. Личина могла исчезнуть от неосторожной просьбы, и поэтому Дженни ходила весь день по струнке, экономно используя ясный взор, да и то только тогда, когда ей нужно было что-то сказать. Все-таки возможность понимать и говорить на любом языке сильно облегчает жизнь.