Чтение онлайн

– Женщина! Вы – та самая женщина, что приходила к нам домой!

Мой похититель и в самом деле имел очень женственный вид. То ли он и вправду был представительницей прекрасного пола, переодевшейся теперь в мужское платье, то ли все-таки мужчиной, удачно перевоплощающимся в женщину.

Теперь я вспомнил, что произошло в кабинете. К нам явилась рыжеволосая женщина-иностранка, жаловавшаяся на боли в горле. Я провел ее в кабинет, предложил сесть и стал готовиться к осмотру. Дама без умолку болтала, а ее смех мешал мне сосредоточиться. Когда я отвернулся, чтобы взять зеркальце, пациентка вдруг рванулась ко мне. Я помню ее руку в перчатке, зажавшую мне рот и нос платком. Хлороформ! Я попытался оттолкнуть женщину, но с удивлением обнаружил, что она гораздо сильнее меня.

Итак, меня похитили, посадили в поезд и теперь куда-то везли. Но зачем?

– Что вам от меня надо? – слабым голосом спросил я.

Француз подался вперед, провел рукой по моей щеке и, похотливо подмигнув, шепотом ответил:

– Ах, какой вы милашка! Лучше не возбуждайте меня такими вопросами!

Я отпрянул, и он засмеялся.

– Лично мне от вас ничего не нужно. Вы для меня – всего лишь средство достижения определенной цели. Я уже говорил, что вам не о чем волноваться. Те, кто вас ждет, просто желают... крепко вас обнять.

Это известие ничуть меня не обрадовало и не успокоило.

– Куда вы меня везете?

– Пока что в Брюссель.

Он глядел на меня с любопытством хищной птицы, потом распорядился:

– Отложим-ка дальнейшие вопросы на потом. Вы устали. Отдыхайте.

Слова подействовали на меня гипнотически. Я вдруг почувствовал, что очень хочу спать, и уснул.

Трудно сказать, сколько времени я пребывал в объятиях Морфея. Меня разбудил резкий стук в дверь купе. Мой спутник вскочил, и на его лице появилась тревога. Достав из кармана небольшой револьвер, он шагнул к двери. Низким и вполне мужским голосом он спросил:

– Кто там?

Ему ответил другой мужской голос, благозвучный, как у ангела:

– Это я. Граф.

Тревога на лице француза сменилась удивлением и благоговейным восхищением. Он моментально открыл дверь, точнее приоткрыл, поскольку через образовавшуюся щель не протиснулся бы и ребенок. Тем не менее человек, назвавшийся графом, сумел это сделать. У меня на глазах он стал совершенно плоским, точно лист бумаги, а затем с необычайной легкостью проскользнул в купе.

Какими словами мне описать этого человека? Его облик, как и голос, был совершенно ангельским: черные, с легкой проседью, волосы, зеленые глаза необычайной глубины и удивительная кожа, восхитившая меня своей мягкой жемчужной бледностью. Мне показалось, что его лицо сделано из перламутра, переливающегося розоватыми, бирюзовыми и серебристыми оттенками.

Ни я, ни француз не могли отвести глаз от блистательного и величественного графа. Однако к его безупречной красоте примешивалось что-то еще – необъяснимая внутренняя уверенность, что он бывает совсем иным и весьма опасным. Он напоминал змею, способную заворожить своей грациозностью и необычной окраской, но тем не менее злобную и ядовитую.

Ангел, истинный ангел. И имя ему – Люцифер.

– Ваше сиятельство, – прошептал мой похититель.

Он тут же опустил руку с револьвером и поклонился. Другой рукой он указал на меня. Во всем этом рабском благоговении ощущался непонятный мне страх.

– Как видите, я в точности исполнил все, что вы велели. Нужный вам человек ничуть не пострадал. Правда, я не ожидал увидеть вас раньше...

Жестом руки, такой же белой и так же таинственно мерцающей, как и лицо, граф прервал француза.

– Меня совершенно не интересуют ваши ожидания.

Затем он повернулся ко мне и окинул меня долгим, изучающим взглядом.

Поняв, что граф является главным виновником моего нелепого похищения, я тоже поглядел на него, но с нескрываемой ненавистью. Это его ничуть не задело. Граф продолжал разглядывать меня с непонятным восхищением и оттенком столь же непонятной мне грусти. Потом он вздохнул и произнес только одно слово, прозвучавшее в его устах как горячая молитва:

– Стефан.

Выходит, граф меня знал, более того, он меня любил. Но меня все равно что-то настораживало.

С явной неохотой граф вновь повернулся к моему похитителю.

– Мне осталось лишь заплатить вам за услуги.

Он вынул из кармана плаща черный бархатный мешочек.

Женоподобный француз недовольно сморщил лицо и попятился назад. Голос его слегка дрожал, но поза говорила о твердой решимости.

– Ваше сиятельство, не обижайте меня, предлагая золото. Вы же знаете мою цену.

Граф наклонил голову и устремил на него свои изумрудные глаза. У меня вновь мелькнула мысль об ослепительно прекрасной змее, приготовившейся к смертельному броску. Я напрягся (насколько это позволяли наручники), предчувствуя неминуемую трагедию.

Мне подумалось, что француз сейчас выстрелит в графа из револьвера, но произошло то, чего я никак не мог предположить. Он сорвал крахмальный воротничок, расстегнул на себе рубашку и обнажил шею, белизной кожи и отсутствием кадыка напоминавшую женскую. Единственным недостатком была красная ранка. Поскольку я сидел, то, естественно, смотрел на француза снизу вверх. К тому же свет в купе был достаточно тусклым, поэтому повреждение на его коже я принял за порез при бритье. Правда, по внешнему виду этого странного мужчины я бы не сказал, что ему когда-либо доводилось пользоваться бритвой.

– Я говорю об этом, – продолжал мой похититель. – Я прошу, чтобы вы закончили начатое и даровали мне бессмертие.

С этими словами он запрокинул голову. У графа заблестели и налились кровью глаза, он изогнулся и с быстротой атакующей змеи припал к подставленной белой шее. Француз тихо и сердито вскрикнул и попытался вырваться, но граф крепко держал его. Вскоре мой похититель перестал сопротивляться. Его дыхание замедлилось, глаза остекленели, и он погрузился в транс.

Может, я еще не окончательно пришел в себя после хлороформа? Или стал жертвой воспаления мозга, сопровождающегося чудовищными видениями? Эти вопросы я мысленно задавал себе, наблюдая нечто невообразимое. Склонившись над французом, граф сосал из его раны кровь. Так продолжалось, пока бледные щеки этого исчадия ада не порозовели, а лицо моего похитителя, наоборот, не сделалось белее мела. Потом француз потерял сознание и начал падать, но граф тут же подхватил его и продолжил свое ужасное пиршество.

Наконец граф (его лицо раскраснелось) оторвался от безжизненно повисшего тела, осторожно усадил покойника на сиденье и повернулся ко мне. Неужели я стану его второй жертвой? Шансы были явно не в мою пользу: с затуманенной хлороформом головой и в наручниках не больно-то повоюешь.

Вместо этого граф опустился передо мной на колени. Его лицо находилось совсем рядом, я ощущал его теплое, пахнущее кровью дыхание.

– Повернись, Стефан, – велел мне граф. – Я хочу снять с тебя наручники.

Я не стал противиться, послушно повернулся и ощутил прикосновение холодных как лед пальцев. Почти одновременно раздались два громких щелчка. Мои руки были свободны, а на сиденье валялись наручники, каждый из которых граф переломил пополам.

– Что вам от меня надо? – сердито спросил я, растирая затекшие запястья.

– Только это, – прошептал граф.

Потом опять произошло нечто странное: глаза графа начали увеличиваться, пока не заняли собой все пространство. Я видел только их; весь мир стал его глазами. В этом изменившемся мире что-то блеснуло. Нож! Приподняв мою руку, граф занес над нею острый нож. Прошла целая вечность, прежде чем лезвие ножа полоснуло мне по пальцу. Граф сжал его. Из ранки брызнули алые капли, и граф тут же подставил свою ладонь.