Чтение онлайн

Накликал. Телегу сильно накренило. Цыпа навалилась жестким телом и застонала. Впереди глухо крикнул Апостол.

— Ты очухался? — спросил с облучка Эд.

— Еще не знаю, — честно признался Саня.

— Ща проверим. Вылазь, толкать будешь.

— Где моя гитара? — тихо бурчал кот, выбираясь из повозки. — Где кольцо в ухе? Где атласная рубаха?

— Что ты там бормочешь?

— Спрашиваю, на кой хрен я за вами поперся? Меня люди к себе звали, золотые горы сулили.

— Ну, ты даешь, котяра! Живой, здоровый, матерого чистюка завалил, а третьего дни мог без яиц остаться, — подхватил его треп Эд.

— Какие чистюки? — вмиг посерьезнел кот.

— Такие, — веско отозвался, подошедший Шак.

— Их на востоке не водится, — заупрямился Саня.

— Не кипятись, — остановил его Эд. — Мы у них в телеге пошуровали, и много чего интересного нашли. Не сомневайся — чистюки.

— Где они? — Спросил кот, а сам представил, как по темноте следом за ними трясется повозка с мертвецами.

— Догорают, — лаконично пояснил собака. — А что не догорит, птички склюют. В этом лесу они ко всякому привычные. Ты стоять можешь?

— И даже ходить.

— Тогда навались.

Саня уперся в бортик телеги, Шак поддел днище плечом, собака чмокнул, послушная лошадка наддала, и повозка выправилась, встала в колею. Только тут он заметил чужую лошадь. Пока возились, она притрусила к ним вплотную, ткнулась сначала в задок телеги, потом Шаку в плечо. Тот ласково потрепал бархатные ноздри. Лошадь фыркнула, обдав их теплым дыханием.

Совершенное на поляне убийство отодвинулось, откатилось за границу видимости, ушло в темноту. Завтра на свету его, наверняка, скрутит, а сейчас он отгородился трепом с собакой, болью в натруженных мышцах, звездным горохом над головой, улыбкой Фасольки, которую не видел, но которую себе ясно представлял. Сане вдруг показалось, что он уже не один год делит с ними дорогу, что рядом не чужие, странные арлекины, а давно знакомые, близкие люди. Не люди, конечно, но какая разница, если тебе с ними хорошо.

— Полезай обратно, — скомандовал Эд.

— Куда мы вообще-то едем?

— Вперед, парень, и только вперед. Тут где-то должен быть столб-указатель, граница Венса и ничейной полосы. В свете последних откровений, стоит поторопиться. Чистюки, как выяснилось, действовали с ведома властей сего негостеприимного княжества.

— Плохо.

— Кто б спорил. Но требовать разъяснений у их архонта, сиречь председателя совета я не побегу. А ты?

Саня промолчал. Да собака и не ждал, что он отзовется. Дела складывались так, что ответа на многие вопросы не находили даже умудренные опытом Шак и Эд. Что уже говорить о нем, простом деревенском коте? Кроме крохотного уголка восточных земель он вообще нигде не бывал. О чистюках знал только то, что появились они не так давно, лет может пятнадцать назад. Что пришли с запада и, что были объявлены в большинстве здешних мелких княжеств вне закона. Та компания, которую он как-то разогнал, была по сути единственной на его жизненном пути. Узнать, что эти поганцы разгуливают по Венсу как по родному двору, было неприятно.

Эд

— Господин сын мой, мы с Вашей матерью, намеренны, серьезно с Вами поговорить.

— Слушаю, господин отец мой.

— Эдвард, Вам лучше присесть.

— На долго?

— Эдвард, Вы невыносимы. Неужели трудно, минуту посидеть спокойно?

— Не утруждайте себя, мадам, у него шило в заднице. Сядь! И так: Вы нас покидаете.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас я кликну палача с розгами. Вы с ним дня три уже не виделись. Обещаю Вам незабываемую встречу, если Вы тотчас не успокоитесь. Разговор действительно серьезный.

— Я весь — внимание. И даже присмирел.

— Мы намеренны послать Вас в университет.

— Я не поеду.

— Не обсуждается!

— Но я не хочу!

— Ваши желания остались за порогом совершеннолетия. Вчера Вам исполнилось шестнадцать, с сегодняшнего дня придется соответствовать.

— Господин муж мой… может быть, нам действительно отложить разговор. Я боюсь…

— Мадам, Вы непозволительно избаловали нашего младшего сына. Ничего с ним не случится. Удар его уж точно не хватит. Не закатывайте глазки, юный лицедей, со мной этот номер не пройдет. Вы едете. Можете рассматривать это как приказ. Единственное, что я могу Вам позволить — выбор университета. Убрейя: управление, культура, политология, экономика, психология. Сарагон: химия, физика, математика, медицина, древняя и естественная история. Чем Вы хотите заниматься?

— Ни чем!

— Палач!

— Господин, муж мой, может быть, дадим ему подумать?

Шак ушел первым. Эд еще повалялся на травке, погрыз травинку, искоса наблюдая за девочками. Так и льнут к Сашке. А тот в книжку уткнулся. Гр-рамотей! Ну, да пусть его. Может, и правда чему научится.

Это я — со зла, — самокритично подумал Эд, — не иначе. Чего я вообще к нему привязываюсь? А того — кот, и все! Антагонизм.

Эд перевернулся на спину, раскинул руки, вприщур рассматривая небо. Глубоко, сине и безмерно. Так бы и лежал. Однако сам первый засуетился, первый почуял, что недалеко колготятся военные, теперь гони.

Он легко поднялся, будто взмыл и, не оборачиваясь, канул в лесу. Ни одна веточка не шелохнулась; и понесся, лаской проскальзывая в редкие просветы сплошной зеленки. Подпрыгнул, сорвал листок. Просто так — засиделся в телеге. Ноги, пританцовывая, несли сами.

Люблю бегать. Да, я — собака. С-с-собака! Р-раз — перескочил через высоченный пень. И дальше, дальше. Заорать бы сейчас, завыть от полноты жизни. Пусть пичуги со страху обгадятся, а наземные братья меньшие попрячутся. Но это, пожалуй, лишнее. Лесной-то народ попрячется, а войсковой? То-то, что — попрут на крик. Стезя у них такая. Услышал неуставной шум, топоры наголо, и вперед. К тому же, они недалеко, километр с небольшим. Справа. Рядом вода и дорога. Остановились в непосредственной близости от тракта. Зачем им в чащобу? В чащобе боязно. По опасному ничейному лесу только такие закоренелые как Эдвард Дайрен шляются.

А ведь когда-то он по этому тракту уже путешествовал. Теперь бы вспомнить рельеф и сообразить, с какой стороны лучше подбираться к кордону. Не выходить же к ним открыто. Я, мол, спросить только: не меня ли ловите? Парни, конечно, встанут на вытяжку, топоры — на плечо: "Рады стараться, Ваше, и т. д. — конечно, Вас!

Нет, торжественная встреча ему на фиг не нужна. Лучше вообще не встречаться. Лучше тихонечко, огородами, балочками… Он не погнушается и ножки замочить. Они на ручье остановились. Поблизости другой воды нет, только ручей, протекающий под скалой.

Скала — одинокий монолит. "Ухо" называется. Интересно, они знают, почему ее так назвали? Если знают, — плохо, — будут сидеть немтырями. Другое дело, если не знают. Тогда можно тихонько подкрасться, залезть наверх и оттуда слушать.

О близкой дороге напомнил, запах дегтя, затертого тележного дерева, человеческой толпы и пропотелой конской упряжи.

Тракт проложили в незапамятные времена. Эдварду когда-то попался географический атлас двухсотлетней давности. На нем тракт был отмечен, как основная магистраль, связывающая центральную провинцию с западным сателлитом.

Тьфу! Он отвлекся и чуть не упал в овраг. Кусты подступали к самому краю. Нога заскользила по гладкой причесанной вниз траве. Но удержался. Он бы и на монетке удержался. Этому в университетах не обучали. Жизнь заставила, освоить. Ловок, ловок, похвалил себя Эд и пошел вдоль обрыва. Врожденные способности, опять же. У других они тоже присутствуют. У каждого свои: у Шака, у девочек, у котяры нового. Ух, котяра!

Их предыдущий кот смотрел на Эдварда исключительно снизу вверх. Только рыкнешь — под Риком лужа. Девчонки его тут же хватают и, давай, жалеть. Затащат в шатер и всю ночь над парнем измываются. Доходило до того, что тот не всегда с утра мог на ноги подняться. Девочки с ним прощались — на весь лес ревели. На нового кота и орать-то боязно. Гавкнешь, а он тебя одним росчерком когтя утихомирит до состояния трупа. Одно спасение — круглый пацифист. На долго ли?