Чтение онлайн

Голова оторвалась от затоптанной травы. На них глянули мутные, как с тяжелого похмелья, глаза. Но быстро прояснились. Тупая пелена сменилась озарением, потом непониманием, потом пониманием.

— Выспался, брат? — тихо спросил Шак.

— Я никого…?

— Нет. Сам подняться, можешь?

— Попробую. О-о-х! Ты мне, кажется, ребра сломал.

— То-то и дело, что не я.

Собака в этот момент стоял, уткнувшись головой в траву, ноги под себя подтягивал. Да так и замер. Покачался из стороны в сторону, утвердился на четырех "лапах", и только тогда поднял голову.

— Врешь!

— Санька тебя завалил. Вон, девчонки видели.

— Котяра, беру все свои придирки обратно. Веришь?

Саня не знал серьезно тот или опять насмехается, а потому почел за благо молчать.

— Волк я позорный буду, если тебя еще раз обижу. Только прошу, если, — не приведи Предки, — такое еще раз случится, лучше, придуши. Как увидишь, зенки закатились, считай дело сделано. Кости не ломай.

— Да я — нечаянно.

— Не обращай внимания. Это я — так. Все, вроде, цело. Подняться не поможешь?

Только сейчас Саня сообразил, что собака за трепом пытался скрыть боль. А как подошел да наклонился… он был весь мокрый. Волосы и те слиплись. И дышал как две лошади сразу. Саня испугался. Подхватил товарища и поволок костру. Эд только беспомощно стонал. Но тут на помощь Эду пришли женщины: заворковали, загладили, зацеловали. Лучше бы Саню так целовали, когда их от собаки спас.

Вот ведь — гадство! Или не гадство, а как в той книжке написано: вечный антагонизм? Не враги ведь, а мир не берет. Вон собака очухался, хлеб в руки взял, за миской потянулся, а Сане кажется, сейчас обернется и начнет над ним простым котом измываться. Когти еще… того — чешутся.

Но Эдвард не оправдал. Ел молча, на кота не глядел и смурнел на глазах. Цыпкин супчик так на него действует? Когда выскребли котелок до дна, когда Фасолька принесла другой, с чаем, прорезался, наконец, мрачный собака:

— И куда нас занесло на этот раз? — обращался он исключительно к Шаку.

— Невья, — буркнул Апостол

— Ой! — подскочила Солька. Цыпа тоже дернулась. Только Саня воспринял известие спокойно. Ни о какой Невье он не слышал. И, к слову, не видел. Науку географию его бывший хозяин Сигизмунд Гостарен не уважал. Карта имелась в единственном на всю учительскую библиотеку тоненьком, не серьезном каком-то, атласе. И тому атласу было лет, наверное, тридцать.

А дальше следовало насторожиться. Очень уж известие об этой Невье встревожило его товарищей.

— Имеем звиздец и облом в одном флаконе, — констатировал общее замешательство собака.

— Ты еще самого вкусного не знаешь, — подлил масла Шак. — Мы на самом севере.

Сане надоело. Сколько можно слушать, раскрыв рот, ничего, между прочим, не понимая. А растолковать никто не торопится.

— Где ваша Невья находится? — нахально влез он в разговор двух предводителей. — Я такой не помню. Никогда не слышал. И на карте ее нет. А если ты, собака, мне сейчас своими подковырками под кожу полезешь, я тебе морду набью. Не посмотрю, что больной.

— Да успокойся ты. Про эти земли вообще мало кто знает. Много ты о Пограничье слыхал?

— Ну… — у Сани нехорошо захолодило спину. — Я ж из Камишера. Там тоже Граница…

К тому, что из приграничной чащи лезут разные твари, в Камишере все давно привыкли. По сути — то же зверье, только в другой шкуре. А вот про герцогское Пограничье непослушным детям на ночь сказки сказывали. И ходу в него никому не было. В Камишер, что? Выправил подорожную и ступай. А сюда…

Добаловался, котейка! Или врут? Но посмотрел на понурых товарищей и окончательно утвердился: не врут.

— Невья, то самое Пограничье и есть, — принялся объяснять собака. — Зона действия особого герцогского вердикта. Никакие Всеобщие Законы на нее не распространяются. Вдоль границы стоят крепости. У каждой свой сюзерен. Законы и порядки определяет именно он. Его забота — рубеж охранять. А как он это делает, никого не касается. Не понравились барону заезжие арлекины, глядь, на завтра они в петлях болтаются. Или наоборот: полюбил — хрен выпустит. Так и будешь ему цирк до конца дней показывать. А там, наследник подрастет. Одно примиряет: они тут друг с другом не в ладу. И с директорией тоже.

— А Клир? — спросил Саня.

— Тут у каждого свой клир. Маленький, но не менее поганый чем большой герцогский.

— Значит, действуем так, — прервал Шак собачьи байки. — Эд, идешь в разведку. Смотришь, куда попали, возвращаешься, тога решаем, двигаться в населенную местность, или стороной обойти. Если сам вляпаешься… ну, ты знаешь, как весточку подать.

— Угу, — подтвердил собака. — Шак, не плохо бы кота научить кое-чему.

— Чему это? — насторожился Саня.

— Верховой езде, фехтованию и придворным манерам, — зло выпалил Эд, но тут же сдал назад. — Не встревай пока. Ты согласен, что прожил свою коротенькую жизнь у мамки за пазухой? У человеческой мамки, между прочим, которая тебя от обычных людей не отличала и любила как родного?

— Ну, согласен.

— Согласен с тем, что и покинув родной кров, сильно не нарывался, прикидывался человеком и жил, в ус не дуя?

— Допустим.

— Слушай, а ты хоть одного владетельного синьора в своей жизни встречал?

— Нет.

— А в Рэхе?

— Тамошний барон за стены своего замка никогда не выходил.

— Случай особо запущенного незнания жизни, — констатировал ехидный собака, повернувшись к Апостолу.

— Сам-то ты давно такой умный стал? — вступилась за Саню, молчавшая в стороне Солька.

— Уже очень давно, девочка.

— Так объясни котику.

— В двух словах? Ладно. Слушай, Александр: еще двадцать лет назад все владетельные синьоры государства от северных дебрей до южного моря и от западных княжеств до восточных степей — были не люди. Запомнил? Оч хор. Государством владели аллари. И герцог был аллари. Потом произошел… переворот. Тихий такой, почти незаметный. К власти пришел человек. И не простой, а колдун. Он придумал Всеобщий Закон и начал потихоньку менять синьоров аллари на людей. Он и Клир учредил, который теперь правит наравне с ним. Не так давно правит, но уже успел достаточно нагадить и нам и людям. Одно искоренение знахарей чего стоит. Переловили травников, некому стало лечить людей. Запретили ведунов, тем же людям не к кому стало обратиться за советом. На их место сели Законные колдуны — ставленники Клира. Мы, аллари, вроде бы в стороне потому, что человеческое колдовство на нас не распространяется. Что, не знал? Не дергайся, дослушай сначала. В результате решительных действий власти, на местах поселились эмиссары Клира. Ни лечением, ни учением они не занимаются, зато наблюдают, а заодно потихоньку мутят воду против немногих оставшихся аллари. Не государство, а каша из половы и гвоздей! Герцог правит, но и Клир правит с ним на равных. Между ними существует крепкая договоренность о разделе власти. Герцог никогда не вмешивался в дела Клира. Ему нужна послушная человеческая масса. Клир ее обеспечивает. А уж какими методами, герцога волнует в последнюю очередь. Владетельные синьоры директории — третья сила. Одни дружат с герцогом, другие с Клиром. Не без потерь, но все они между собой как-то договариваются. Открыто против аллари герцог не выступает, делает все исподтишка, зачастую чужими руками. Существуют еще два университетских города-государства Сарагон и Убрейя. Они никому не подчиняются, но и политического влияния у них — ноль. Пока сидишь за стенами — цел. Высунул голову — в момент оттяпают. Любые политические манипуляции подернуты флером соблюдения законности. Это всем удобно. В Пограничье же дела обстоят одновременно проще и страшнее. Тут, считай, вообще никаких законов нет.

Собака выдохся. Говорил лежа на животе, а в конце своей пламенной речи даже на локтях приподнялся. Высказался и пал, уткнувшись лицом, в сложенные руки. Та же Солька, которая вот только Саню защищала, смотрела теперь на него с укором.

А что я такого спросил? И что такое понял? Да почти ничего. Одно ясно, сидим в глубокой…

— А как мы сюда попали?

Уже понятно — будут бить, но сдержаться он не мог.

— Я завел! — повысил голос Шак.

— А почему…

— Слушай, кот, еще одно слово и я тебе точно копытом в лоб засвечу. А увернешься, все равно, догоню, поймаю и тогда точно прибью. Тебе собаки мало? Меня тоже хочешь до истерики довести?