Чтение онлайн

Но отодвигаться, вставать, уходить, делать вид, что ты в этой кровати не ночевал и в глаза ее первый раз видишь, уже было неприлично. К тому же - тепло и приятно. Проснется девушка, поговорят… то да се. А тут - Бера. Грохочет как Шакова телега, еще и одеяло сдернула. Девушку подбросило. Саня как лежал, так и остался. А нечего! Врываются, понимаешь.

— О!
– только и сказала хозяйка. Единственная Санина одежда, простынка, валялась посреди комнаты. Когда на кровать перебирался, он о ней как-то забыл.

— Н-да, - наглядевшись на кота, заключила могучая медведица и прикрыла его краем одеяла.
– А ты, чего всполошилась?
– напустилась она на онемевшую племянницу.
– Гляди, какой парень. Ой, только не начинай опять реветь! От твоих слез скоро мокрицы по замку разведутся. Ладно, вы тут собирайтесь. Завтрак через полчаса. Пелинор не любит, когда опаздывают. Тебя, Эрика, это тоже касается. И не вздумай остаться в комнате.

Она ушла, оставив дверь нараспашку. Не злится, дураку понятно. Но племянница ее то ли раздражает, то ли волнуется она за девочку. Саня, обернувшись одеялом, встал, подцепил свою простынку и быстро поменял их местами. Двигаться в простыне не в пример легче. Пойди он по коридорам в одеяле, вполне могут принять за лешака. Шел, шел, забрел к вам, люди добрые, где у вас тут умыться, а пуще того, где нужник? Аж, коленки сводило. Хотел уже спросить у девушки, но та прорезалась первой:

— Ты кто?

— Кот, докладывал уже.
– Получилось грубее, чем он хотел, но не о вежливости в данный момент горела душа, совсем о другом.
– Как на улицу выйти?

— Что?

— Нужник где?!

— Что?

Клинический случай, как говорит собака. От слова клин, должно быть. Или заклинить. Заклинило девушку на вопросах. А ему, простому похмельному коту, не до них. Еще чуть-чуть…

— Вторая дверь по коридору, - наконец расклинилась юная медведица.

Кот пулей вылетел в указанном направлении, быстро отыскал нужную дверь, удивился по ходу дела княжеским придумкам; там же и умылся. Глянул в зеркальце над рукомойником и посочувствовал девушке - этакую рожу ночь возле себя терпеть! Понятно, почему она так нервничала. Хоть не выходи. Однако - звали. Придется теперь в компании озлобленной медвежушки топать через весь дворец в простыне. Шак, подлец, не догадался ему одежду принести. А скорее, специально не принес - пусть, котяра покручинится.

Он-то думал, она на него с кулаками кинется, а девушка прятала глаза. Из-за чего, интересно? Вообще, могла одна на завтрак утопать - ищи, котейка, миску по всей хоромине.

Девушка стояла на середине комнаты и нервно комкала в руках какие-то тряпки. Когда Саня осторожно сунулся в дверь, протянула:

— На.

Тряпки оказались широкими штанами и такой же широкой рубашкой. Не камзол, разумеется, но все лучше, нежели простыня. Одежду-то она ему отдала, да отвернуться забыла. Пришлось идти обратно и там одеваться.

Штанины он закатал, так долги были. Рукава - тоже. Видок, однако. Потом пришлось ждать девушку - умывалась. И пошли они по дворцу чинно и мирно, будто ночь провели в радостных объятиях.

В одном месте Саня зазевался. На стене висела картина. Вроде ничего особенного: море, берег, верандочка на столбах над прибоем. Солнце, ветер… Ветер? Картина же - деревяшка размалеванная. А - ветер. Ноздри, неосознанно, ловили запах соленого бриза.

— Я ее тоже люблю, - прошелестело за спиной.
– Дядька хотел в парадной зале повесить. Тетка отговорила. Боится, краски потускнеют. Здесь света меньше.

О, какие тонкости! А ему: стоять бы да смотреть. Но девица пошла дальше. Отставать он поопасился. Поесть не дадут - полбеды. Насмешками замучат.

За столом уже все собрались. Пелинор глянул на часы, хмыкнул, но придираться за пятиминутное опоздание не стал. Они с Эдом как и вчера сидели рядышком. Собака обрядился в новенький красивый кафтан и тонкую рубашку. Не видел бы его Саня под дорожной пылью, да под дождем на переправе, решил бы - аристократ, который без перчаток за стол не сядет. Бера веселилась, поблескивая глазами. Шак степенно ел, перебрасываясь словом с Фасолькой. Курица смотрела только в себя. От нее шел едва уловимый запах птичника. На Санину одежду никто внимания не обратил. И то - ладно.

Они уселись в конце стола друг напротив дружки. Саня на девушку сначала не смотрел, хватал водичку, запивая похмелье. Только, когда чуть отлегло, искоса глянул и пришел к выводу, что кругом не прав. Хороша девчонка. Загляденье. Личико кругленькое. Светлую кожу, как у всех медведей покрывал золотистый пушок. Медные волосы вихорками разлетались над головой.

Жаль, что не улыбается. Ей бы пошло. Саня перевел взгляд на Фасольку: заколосилась барышня. Колокольчики с ромашками сами собой сплелись в венок. А за ней - курица. Она курица и есть, тем более, беременная.

Разговор за столом шел о прорывах. Глушили их при помощи медведей. Пелинор по-своему договорился с родоками, они и стерегли слабые места в границе. Но иногда и косматые промахивались. Тогда на дело шли люди из деревень. Тех, кто прорвался, ловили и привозили на княжье подворье. Дальше решал Пелинор.

Саня посмотрел на веселого хлебосольного хозяина. Интересно, что он с теми людьми делает? Назад, в шлюз их уже не воротишь. Вольно бродить по герцогству, князь их тоже не пускает. Только вот хвастался: за последний год на его участке границы ни один не прошел…

— На запад от тебя Белая Пустыня. Там шлюзов нет. А на восток?
– между делом спросил собака.

— Еще две крепости.

— Пустые стоят, или тоже кто-то заселился?

— Еще как!

— Беженцы, вроде вас?

— Ближний сосед - человек. Насколько мне известно, на его территории аллари вообще нет.

— Сами ушли?
– поднял голову Шак.

— Не уверен.
– Пелинор потемнел лицом.

— А, спросить?
– Собака мягко склонил голову и чуть вывернул подбородок вверх.

— Иди, спрашивай!
– грубо рявкнул синьор владетель границы.
– Извини, Эд. Я над этим два последних года голову ломаю. Но медведя в разведку не отправишь, а люди, те просто не возвращаются. Ни звука, ни весточки. Думай, что хочешь. Самому же туда соваться, резону нет.

— Цыпа, - позвал Эд.

Уписывающая за обе щеки кашку, курица, подняла туманный взор, покачала головой и принялась доедать. Сане стало ее жаль. Ну, что они к ней привязались?

Эд развел руками. Шак печально хмыкнул. Похоже, известный прием, призванный обострять у Цыпы провидческий дар, в беременном состоянии не годился.

— А третья крепость?
– принялся за новые расспросы собака.

— Точно известно только, что там правит женщина.

— Не гиена, случайно?
– насторожился Эд.

Еще в дороге он обмолвился Сане о существовании параллельного, так сказать, клана. Гиены и собаки враждовали всю свою историю. Но собаки как-то приспособились и даже некоторое время, по словам Эда, процветали. Гиены в период Великого Раздела ушли далеко на восток. Последние двести лет о них никто ничего не слышал.