Чтение онлайн

Мальгрум отошел от камина и приблизился к креслу, в котором, закутавшись в блестящую ткань, сидело существо, отдаленно напоминавшее человека.

– Все никак не согреетесь?
– спросил он мысленно, потому что в этом месте звуковые волны не распространялись. И продолжил, потому что женщина не ответила.
– Не иначе это оттого, что никак не перестанете сердиться на меня.

– Я всегда считала тебя другом, - сказала она, поежившись.
– Почему так дьявольски холодно? Мертвые - они всегда так мерзнут?

– Мертвые?
– переспросил Мальгрум и рассмеялся.
– Мертвым - это уже все равно. А вы - просто не можете умереть. Бессмертие, мадам, это не только удовольствие, а и большие обязанности.

Женщина подняла на него огромные, черные, без зрачков, глаза, и холодно сказала:

– У меня есть обязанности. Здесь и сейчас. Перед моими близкими, которых ты заставил страдать. А то, что ты сделал - подло, мерзко и гадко. Она откинула голову, удобно устроив ее на спинке кресла, и закрыла свои чудовищные глаза. Этот разговор, который продолжался уже несколько часов, причинял ей боль.

– Вы похожи на своего отца, моего Хозяина. Он тоже всегда был таким резким.

– Сколько можно повторять? Верни меня назад! Немедленно! Говорить я могу с тобой мысленно, из дома. Зачем я тебе здесь? Сколько прошло времени? Меня уже должны разыскивать! Ты понимаешь, что каждый мой лишний час здесь страдание там? Или ты ничего не понимаешь? Обычная Машина, без чувства сострадания?

– Я уже объяснял. Я - Машина, а еще - ваш Корабль, а еще - что-то живое, но в вашем словаре пока нет понятий, которые могли бы это выразить.

– Оставь свои объяснения! Мне сейчас это абсолютно не интересно! Женщина открыла глаза и зло посмотрела на Мальгрума.
– Мне интересно, что есть человек, там, на Земле, который любит меня, и он - мой муж... Мальгрум расхохотался, и она прервалась, а затем ядовито спросила: - Не подскажешь ли ты мне способ убить тебя? Право слово - очень хочется!

– Я - уже не смеюсь.
– Он и правда перестал смеяться.
– А еще вы хотели добавить, что там, на Земле, осталась девочка, ваша дочь, которая на самом деле вовсе не ваша дочь, а порождение земного тела. И вот она, наверное, плачет теперь, но пока еще надеется увидеть вас. Так?

– Скотина!

– Ругаетесь вы хорошо.
– Мальгрум посерьезнел и добавил: - Ну так вот. Вы - никогда больше ее не увидите. Потому что мертвые не должны возвращаться с того света. Для Земли вы умерли. Дело о вашей гибели сдано в архив...

– Это когда же они успели его сдать?
– язвительно спросила женщина. За несколько часов?

– Несколько дней. На Земле прошло несколько дней. Вы находитесь в Многомерности и время здесь может течь как быстрее, так и значительно медленнее.

– Что ты наделал, Мальгрум? Зачем?
– Она закачалась в кресле. Мальгрум посмотрел на нее с жалостью.
– Что им сказали?

– Что вы погибли в авиационной катастрофе.

– Мгм? Мне припоминается что-то другое.

– Конечно. Но вы же не поехали в аэропорт, и самолет улетел без вас. На вашем месте сидел другой человек. Ему продали билет уже после конца регистрации. Он настойчиво просил кассиршу об этом - и уговорил. Именно поэтому ваше имя осталось в компьютере неисправленным.

– Я не летаю в самолетах, которые собираются разбиться.

– Разве я пытаюсь с этим спорить?

– Зачем ты убил меня, Мальгрум, зачем? Что стало с тем человеком, водителем?

– Боитесь, что он сошел с ума? Не хотите брать грех на душу?

– Боюсь. У меня достаточно грехов и так.

– Детишки?
– От его вопроса женщина вздрогнула.

– Ну конечно, ты знаешь об этом. Это ты помог мне тогда? Меня почти раскрыли.

– Не "почти". Дети, которые остались живы, прекрасно все поняли. Только кто бы им поверил, попытайся они рассказать? Все кончилось хорошо. А как и почему...
– кому есть до этого дело? Да вы меня опять не слушаете?

Она увидела себя еще девчонкой. В тот год старшеклассников попросили поработать в школьном летнем лагере. Ей досталась роль старшей вожатой, одной из обязанностей которой было проведение утренней физзарядки. Накануне того злополучного дня прошел сильный дождь. Глинистая почва района, в котором жила женщина, размылась, покрыв тонкой осклизлой пленкой спортплощадку, что сделало ее в тот день непригодной для каких-либо занятий. Скорее там можно было свернуть шею, но никак не укрепить здоровье.

Она осмотрела свою группу ребятишек в возрасте 9-10 лет, построила их друг за другом, и так, дружно, они отправились на единственное пригодное для занятий место - асфальтированную площадку под стенами старого добротного здания школы. Дети выстроились в линию, примерно в метре от стены. А потом началась обычная физзарядка. Она показывала упражнения, детишки - повторяли.

Выполняя один из наклонов, она услышала странный громкий треск, словно что-то с натугой разрывалось. Поднявшись, с изумлением она обнаружила, как ребятишки поворачивали головы на этот звук, но происходило это в десятки раз медленнее, чем должно бы было быть в реальности. И еще - она полностью оглохла. Проследив движение голов, ее взгляд уперся в огромное оконное стекло второго этажа здания. Трещины неторопливо бежали по нему, и, конечно, им не было никакого дела до ребятишек , на головы которых собиралось вывалиться стекло.

Она хорошо запомнила, как хотела закричать: "Всем быстро отойти!", и тут же, перебивая эту мысль, пришло: "Не успеваю...", вместившее в себя много больше этой короткой фразы. Это было осознание нечаянной вины - ведь именно она привела их сюда, именно она построила их так близко к стене, и, значит, именно она была бы в ответе перед своей совестью за их гибель.

И тогда она закричала - телепатически и, как выяснилось потом, настолько громко, что этот крик - адресованный детям, услышали абсолютно все. "Опасность!" - означал этот крик. Повинуясь ему, шеренга, уже обратившая лица навстречу своей смерти, медленно, еле поднимая ноги - так ей казалось, сделала шаг назад, уходя из-под прямого попадания стекол.

Козырек над подъездом принял на себя первою атаку прорвавшегося наконец стекла, и только ухудшил положение - отбрасывая осколки, увеличивая их скорость, измельчая многократно, он сделал их в тысячи раз смертоноснее и опасней.

Она стояла не шевелясь, спокойно наблюдая, как медленно разламываются стекла под ногами детей, покрываясь перед этим многочисленными трещинами, как пролетают осколки, очевидно, калеча - ноги, руки, тела. Только не было звука, словно его выключили зачем-то и поэтому никто не кричал. А потом прорвался звук, время вернуло свой бег, и - все кончилось. Площадка перед школой была усыпана осколками стекла так плотно, что практически не виден был асфальт. И - посреди этого безумия, стояла молчащая шеренга детей. Им некуда было ступить, потому что вокруг их ног плотным слоем лежали осколки большие, маленькие, средние...