Чтение онлайн

– Опять на Дорн? Мы ее еле вытащили оттуда! Неужели снова в это пекло?

– Не знаю я. Это же Странница так сказала. Ищи ее сам и выясняй, почему, - Креил помолчал и добавил: - А что у тебя с Аоллой? Я понимаю, не мое дело, но она так переживала, пока ты был без сознания. Сама-то она на вторые сутки очнулась и сразу к тебе.
– Он опять замолчал.
– Мне кажется, она любит тебя.

– Это не так.
– Строггорн как-то нехорошо усмехнулся.
– Аолла не любит меня. Я на этот раз так основательно поковырялся в ее мозгах, что совершенно точно теперь это знаю. Мы с огромным трудом нашли одно-единственное воспоминание обо мне и то, только потому, что оно было очень сильным. Может быть, у нее и были какие-то чувства, но сейчас все уничтожено. А ее чувства теперь - это скоро пройдет, Креил. Мы сделали это искусственно, чтобы уравновесить воспоминания о Дорне.

И впервые за много лет, которые Креил знал Строггорна, он уловил боль, прорвавшуюся сквозь блоки.

– Диг, не прячься!
– Строггорн прекрасно ощутил его телепатему: печаль и огонь, отразившийся в серебре.

– Можно?
– Диг протиснулся через дверь.
– Мне сказали, вы пришли в себя.

– Пришел посмотреть? Все удивляешься, что я живой?
– Строггорн все-таки снова открыл глаза.

– Кстати.
– Креил строго посмотрел на Дига.
– Запомни раз и навсегда. Уж если подключаешься на все точки - делай это как можно быстрее. Во-первых, не так больно, а во-вторых, постепенно - еще больше шансов навредить себе.

– Откуда я мог это знать?
– обиделся Диг.

– Ладно, не трогай героя, ему и так досталось, - вступился Строггорн.

– Вижу, вам нужно поговорить, - сказал Креил и ушел в операционную.

Строггорн вопросительно смотрел на Дига, но тот все никак не решался начать.

– Советую высказаться, пока я не уснул.

– Я хотел извиниться.
– Диг покраснел, и это отразилось на его телепатеме.
– Ну, я понимаю, что не должен был знать все это и... Честное слово, я не знал, что это так... и никогда никому ничего не расскажу...
– Он совсем запутался и замолчал. Строггорну и так все было ясно.

– Ладно, брось. У нас слишком часто не бывает выбора. Лучше скажи: очень жалеешь о том, что мы с тобой сделали?

– Разве после того, что было, можно жалеть?
– Диггиррен расстроился, что его не понимают, и вдруг улыбнулся. Строггорн тут же посмотрел на него. Лицо мальчика преобразилось, и сейчас его взгляд вовсе не казался таким страшным.

– Чему ты смеешься?

– Мои старые друзья... Когда узнали, нет-нет, я не болтал, наверное, от родителей, - тут же оправдался Диг, - что я помог вам, в общем, теперь от них никакого отбоя. Не знаю, что и делать. Просто атака, особенно девушки.

– А что ты?

– Мне теперь все равно. Я и так давно понял, что не это главное в моей жизни. Просто приятно и так странно, теперь никого не пугает мой взгляд. Он что, стал другим?

– Не думаю, - ответил Строггорн.
– Наверное, они стали к тебе по-другому относиться. Ты теперь для них взрослый - вот и все.

– Хорошо.
– И Диг опять улыбнулся. Печаль и огонь, отразившийся в серебре - снова воспринял Строггорн.
– Я хотел просить разрешения, продолжил Диг.
– Можно встретиться с Аоллой Вандерлит?

– Она свободный человек, спроси у нее, а зачем?
– очень удивился Строггорн.

– Никогда не встречал таких людей, и Аолла много была на другой планете, очень интересно, - ответил Диг, и Строггорн подумал, что у него будут их обычные проблемы с женщинами, но почему-то это только рассмешило его.

Строггорн спал и не почувствовал, как вошла Аолла и долго смотрела на него. Снова она увидела, как он красив. Его глаза были закрыты, и всегда страшный взгляд не мешал рассмотреть это.

Строггорн проспал еще двое суток, прежде чем вернуться домой. Подходя к дверям, он почувствовал Аоллу, ждавшую его в спальне. Строггорн не стал заходить туда и долго сидел в гостиной, пока не понял, что она плачет. Это уже невозможно было вынести. Аолла, очень похудевшая за последнее время, похожая на девочку, лежала на кровати, уткнувшись в подушку, и старалась сдержать рыдания. Строггорн, конечно, знал, что ей очень много лет, но никогда не задумывался об этом, ведь выглядела она едва на двадцать пять.

Он сел в кресло, напротив кровати, и стал ждать, пока Аолла успокоится.

– Нам нужно поговорить, - Строггорн постарался сказать это мягко.
– Я очень хорошо к тебе отношусь и сам настоял, чтобы ты некоторое время жила у меня, но сейчас ты поправляешься, и, я думаю, для нас будет лучше, если ты переедешь к себе.

Аолла подняла голову от подушки, и слезы опять потекли у нее по лицу.

– Почему? Ты не можешь меня простить?
– Она все всматривалась в его холодные глаза.
– После того, что ты узнал обо мне?

– Нет, дело не в этом.
– Строггорн слегка поморщился, словно от боли. Конечно, я слишком много узнал о тебе и дорого бы дал, чтобы никогда не знать этого, но здесь мы с тобой не вольны были выбирать. Просто я считаю, что сейчас твоя психика не готова к тому, чтобы принять какие-либо чувства. Как тебе объяснить? Ну, для меня это то же самое, как если бы я сейчас обманывал ребенка. Это очень просто - обманывать детей, они ведь еще не понимают, что это такое. Только меня не устраивают такие чувства. Когда-то я имел дело со взрослой женщиной, но после того, что пришлось с тобой сделать...

– Ты до сих пор считаешь меня сумасшедшей?
– Аолла смотрела на него широко открытыми глазами.

– Не то.
– Он опять поморщился, подбирая слова.
– Я, как врач, и, ты знаешь, опытный врач, считаю, что пройдет очень много времени, прежде чем к тебе вернется способность любить.
– Она опять заплакала, и Строггорн серьезно добавил: - Наверное, это грубо, но ты должна меня понять.
– Он отчетливо осознал в этот момент, что Аолла не в состоянии сейчас трезво все оценить, хотя старается. Строггорн вышел из спальни и вызвал Лао. Тот быстро приехал и долго успокаивал Аоллу, разговаривая с ней как с ребенком, и только подтвердив этим диагноз Строггорна.

С этого дня она старалась не встречаться с ним и жила у Лао. Ее психика действительно сохраняла детские черты: пришлось потратить много времени на восстановление даже профессиональных знаний. Какие еще воспоминания потеряла Аолла, так и осталось неизвестным.

Однажды Линган почти четыре часа разговаривал с Президентом Дорном, пытаясь понять, как можно было допустить такое насилие над личностью. Дорн не понимал его, и Лингану долго пришлось вникать во взаимоотношения между мужчинами и женщинами на другой планете. Он понял: то, что земляне считали страшным преступлением и насилием, было вполне допустимым и приемлемым для планеты Дорн. Когда-то Линган сам похоже относился к женщинам и только поэтому смог все понять.