Чтение онлайн

Директриса выплыла из кабинета, чрезвычайно довольная собой. Мы молчим, каждый по-своему переваривая событие. В тишине Сережа выдает «блюдо» (у него любая мысль сразу на кончике языка).

— Какая тетка злющая!

Вот и все. И чихать ему на её высокий чин. (Нам бы научиться!) Он оценивает то, что видит перед собой. Остальные промолчали. Но след в душах остался глубокий. Не случайно через два года Наташа Л. напишет в творческой работе: «У директора должны быть добрая душа и справедливое слово».

При таком простом и ясном подходе, как у детей, надо менять директора. Но поскольку она в зените славы и снимать её никто не собирается, тут уж начинаются всякие тонкости, хитрости и философическая заумь: надо же подвести солидную базу под обыкновенное головотяпство!

Как же я должна была поступить? Сказать ей всё, что думаю о её поведении, и попросить выйти? А как же её авторитет, где педагогическая этика? Кстати, её этакие материи не волнуют… Мягко, тактично урезонить? Как показал опыт, человеку с таким чванством и самомнением все резоны — что слону дробина. Так что же остается — поддержать ее дикую выходку и пойти против детей?

Время показало, что это не выходка, а политика…

Не стану я калечить их сознание, называя плохое хорошим, чёрное — белым, голого короля — нарядно одетым. Постараюсь научить бороться со злом (его много встретится в жизни каждого). Бороться, а не приспосабливаться. Бороться, а не сдаваться. Бороться, невзирая на чины и ранги, и верить в победу. Зло умеет маскироваться, оно может принимать любое обличье, даже обличье чиновника, обязанного — по долгу службы — сеять добро, поступать по совести. Я должна научить детей распознавать зло под любой маской.

Но всё это в будущем. А пока мои дети просто дерутся. В отношениях полное взаимонепонимание.

Вася хочет поиграть с Олей. Оля этого не замечает. Тогда Вася изо всех сил дергает Олю за косу, дабы привлечь внимание девочки к своей персоне. Та, не раздумывая даёт сдачи. Вася оскорблён в своих лучших чувствах! Сражение! В ход идут тычки, пинки, царапанье, кусание — словом, все средства общения, которыми владеют воюющие стороны. Визг, вопли — дым коромыслом. Подбегаю, разнимаю. Сразу выясняется, что виноватых здесь не стоит и искать: здесь все правы.

— А чё она меня стукнула!

— Ага, он первый полез! Я ему сдачи дала!

Так мама научила, еще в садике: обидят — не ходи, не жалуйся, а сразу давай сдачи, умей за себя постоять. Маму тоже можно понять…

Нет конца взаимным обидам и претензиям. Смысл их сводится к тому, что Вася просто хотел поиграть с Олей, а она его почему-то побила. А Оля, наоборот, шла себе спокойно, никого не трогала, как вдруг налетел этот Васька да как дёрнет за косу!

Всё понятно: люди хотят общаться, но не знают, как это делается. Доступно, с примерами рассказываю, как входить в контакт, искать базу общения и т. д. Вроде поняли… Не получается. Почему? Смущенно улыбаются:

— Стесняемся…

Вот те раз! Только что безо всякого стеснения колошматили друг друга!! Привычно делали то, что умели?..

Исправить положение тоже помогли театр и маленькие артисты — перчаточные куклы. Но об этом позже.

Как-то меня пытались убедить, что агрессивность у детей — свойство возрастное, заложенное природой: вырастут — и сами переменятся. Разве мало взрослых людей общается на том же уровне! Вместе с тем если малышей не пасти, а именно воспитывать, то они очень быстро и охотно научатся технике общения.

Границы свободы… Они невидимы и не поддаются измерению приборами. Суть их прекрасно передаёт пословица: «Моя свобода махать кулаками кончается там, где начинается нос моего соседа». Эти границы ребенок должен чувствовать, ощущать всем своим существом. Должен впитать и сделать своим внутренним законом. Именно здесь и берет начало настоящее правовое воспитание. А когда подростка больше всего волнует вопрос, по какой статье УК сколько лет можно получить, тогда вести речь о правовом воспитании уже поздно. Воспитанный человек не преступает границ не из страха наказания, а потому, что совесть не позволяет.

Начинаем мы с реальных, хорошо видимых границ: границ парты, стола. На учительском столе ничего нельзя не то что брать, даже трогать. Но учитель не исключение, у каждого ребенка есть точно такая собственная территория: половина парты, своё место в классе. Тут лежат учебные вещи, а на переменах и игрушки. Но никто без разрешения хозяина этих вещей не имеет права что-то взять. Закон границы соблюдаем мы все, а я в первую очередь.

Ребята очень любят играть. Чего только не увидишь на партах и в руках во время перемены: зайчата, куклята, машинки. На парте у Лены Д. крохотная вязаная шапочка — для пупсика. Лена сама её связала — мама научила.

— Лена, можно я возьму посмотреть?

— Да, конечно!

Рассматриваю, восхищаюсь, расспрашиваю, кладу на место, говорю: «Спасибо». Ребята окружили: им все интересно. (А особенно интересно, как всегда, там, куда их не звали.) Сейчас они заняты шапочкой, а я — стилем отношений, границами свободы. Объяснила закон один раз — это очень важно. Если я, увидев, что не получается, стану объяснять еще 99 раз, то дети будут делать всё наоборот, а я приобрету печальную славу зануды. Но с одного раза и не получится, поэтому дальше — тренинг. Показываю на деле, как надо (т. е. даю эталон), но без комментариев, не нарочно, не в лоб. Вот я подошла, обратилась к Лене приветливо и с достоинством. Дети окружили, на ус мотают, но мне и дела нет до их внимания, я их не замечаю вовсе. Меня интересует только шапочка, исключительно шапочка!

Театр, сплошной театр. И у меня трудная роль: идти Вперёд твердо и уверенно, не интересуясь, пошли за мной или нет. И не оглядываясь, видеть всё, что делается за спиной, точно реагировать на малейшее отклонение. У детей обязательно должна быть свобода выбора: хочу — следую эталону, не хочу — не следую. Но он такой привлекательный! И другим тоже нравится…

Отхожу. Дети наперебой просят Лену показать шапочку. Да вот же она, прямо под рукой, — хватай, смотри! Раньше так бы и сделали, да ещё подрались при этом. Сейчас даже не притрагиваются. Ждут разрешения. Эталон приняли.

Случай с шапочкой не единичный, это часть непрерывного тренинга, часть системы. Внутренняя перестройка — процесс долгий и трудный.

Следующий шаг — неприкосновенность личности. Нельзя не то что ударить человека, нельзя даже в шутку его задеть: а вдруг это будет ему неприятно? Может, у него тяжело на душе и он не расположен играть!

Не люблю, когда люди трутся друг около друга, обнимаются без всяких причин, виснут на шее. Замечаю, что и многие ребята этого не любят, просто молча терпят чужую навязчивость — из боязни обидеть, из подражания, желания быть, как все (все обнимаются, и я тоже… потерплю).