Чтение онлайн

Эльза и посоветовала назвать меня Зоей в честь нашей Космодемьянской.

– У вас была партизанка, в сорок первом её повесили, стойкая и сильная.

А мама рассказала о смертельном недуге, с которым в семье рождались дети.

– А эта будет жить долго, потому что Зоя! – заверила Эльза.

Так я и получила своё имя.

После выписки эти немцы забрали моих родителей со мной в деревню Готослав под Гамбургом. Я смотрю на карту – это довольно далеко от того места, где мы были сначала, но у судьбы свои дороги…

Маму забрали в дом, а папа работал на конюшне, в поле, на стройке, за рулём машины. Хоть и рука больная, но работал, поблажек не делали, но и не обижали.

А ко мне как к маленькой и вовсе хорошо относились, иногда даже и хозяйский сын, ему лет семь тогда было, подходил к колыбельке проверить, что там плачет малышка, не нужно ли перепеленать.

А когда мне исполнилось девять месяцев, случилось то, чего так боялась мама, – я заболела двусторонним воспалением лёгких. Потеряла сознание и два с половиной месяца пробыла в коме, а сколько слёз пролила за это время мама и уже было потеряла надежду, стала шить тапочки и чепчик меня хоронить, потому что у меня не ощущались ни пульс, ни дыхание. Плакала и шила.

Переживали очень и Эльза с Карлом и пригласили свою родственницу посмотреть, вдруг можно ещё вернуть к жизни ребёнка.

Родственница закончила медицинский институт, по виду, мама рассказывала, совсем девочка – светленькая, голубоглазая и очень красивая. Она стала щупать пульс, а я уже прозрачная, и… нащупала.

– Она же живая! Давайте лечить!

И начала меня лечить эта девочка-врач, имени которой я не знаю… Ставила мне капельницы, делала уколы…

Но мама всё ещё не могла поверить. Рассказывала мне: «Готовлю кушать, а сама плачу и слышу, как во сне: „Мама, дай мне мяса“, поворачиваюсь, а на маленьком таком личике огромные глазищи и смотрят в упор, аж страшно. И повторила: „Мама, дай мяса!“»

Мама побежала за этой девочкой-врачом, спотыкается, боится, вдруг проснётся, и окажется – просто сон.

– Она мяса просит!

– Всё, жить будет, – улыбнулась моя спасительница, имени которой я не помню. – Дайте ей покушать какого-нибудь бульончика.

С этого момента я начала поправляться, и хозяева радовались вместе с моей мамой – всю жизнь с благодарностью вспоминаю об этом и буду вспоминать до самой смерти. Они – хозяева, мы – узники, но всё-таки помогли спасти меня… Разные были немцы: были и как мои первые хозяева, а встречались и такие… Не важно, какой ты национальности. Важно, человек ты или нет.

А в то время нельзя было знаться с немцами, да и не говорили лишний раз, что были угнаны в Германию.

Они, когда нам дали справку об освобождении, дали с собой много пелёнок и ещё перину, «чтоб Зоя на перине спала».

Доехали до Брянска, там на вокзале отца моего коменданты стали расспрашивать, узнали, что был угнан, сказали «предатель» и дали десять лет. Отправили в Воркуту, в заключение.

А маму на вокзале обокрали, стащили сумку с документами. Она хотела со мной вместе броситься под поезд от отчаяния, но какая-то женщина удержала:

– Ты что? С ума сошла? Разве можно? Ты такой ад прошла, а теперь… У меня мужа тоже забрали, но не отчаиваюсь. Будем жить!

Она помогла маме доехать до Москвы, к тёте Вале, муж у неё железнодорожник, трое детей.

Она и сказала:

– Зою оставляй, а сама вербуйся (с ребёнком не возьмут).

Так мама и завербовалась в то село Ярославской области, потом и отец сбежал из заключения, нашел нас через тётю Валю, но его разыскали… Не скоро потом мы с мамой смогли переехать к нему на поселение, когда ему разрешено было жить за пределами зоны, но необходимо было регулярно отмечаться. А уж сколько радости от встречи было!

Потом у мамы уже в мирное время родился мальчик и не дожил до года, а потом ещё двое детей, слава Богу, живы-здоровы.

А восстановить своё истинное свидетельство о рождении я смогла только в 2001 году, когда переехала в Курск из Киргизии, где жила до того. И в переезде, и в восстановлении документов мне очень помогли председатель Курского Союза журналистов Александр Петрович Щигленко и его заместитель Анна Николаевна Кочергина, она ушла уже из жизни, царствие ей небесное. Очень благодарна им за это!

Тогда я обратилась в Международную службу розыска города Арользена. Не очень-то надеялась на ответ, но он пришёл:

«Уважаемая госпожа Турчева!

Мы с благодарностью сообщаем Вам, что Ваш запрос от 4.12.2001 года мы получили. Исходя из него нам стало известно, что Вам требуется справка Международной службы розыска для предъявления её в соответствующий фонд для выплаты компенсаций подневольным рабочим. Мы посылаем Вам ответ о каждом человеке в отдельности:

Фадеев Михаил Степанович, 1915 года рождения. Проверка документов Международной службы розыска даёт положительный результат – зарегистрирован в Штзеп-1иНе. В Штзен-1иНе зарегистрирована Фадеева (девичья фамилия Кадушкина) Мария Сергеевна, 1921 года рождения, и Фадеева Зоя Михайловна, дата рождения – 25.12.1943 года. Данные о лицах, вывезенных на работу в Германию, произведены на основании регистрационных, страховых, больничных карточек, документов фирм, трудовых книжек или рабочих карт».

Пришло из Германии и свидетельство о рождении.

А до того значилось, что я 44 года рождения, так как маме в паспортном столе сказали: «Нет, очень она у вас маленькая, точно не сорок третьего, а сорок четвёртого года рождения». Так и записали – 9 августа 1944 года.

Конечно, хотелось бы ещё и лично сказать слова благодарности потомкам Ганса и Орценов, сказать им, какие у них родители были. Но пока запросы, которые делала в Германию, результата не дали. Кто знает, возможно, судьба подарит мне и эту встречу, во всяком случае, я очень на это надеюсь…

Международная служба розыска

Grosse Allee, 5–9,

34444 Bad Arolsen,

Bundesrepublik Deutscland

Tel. (05691)6290

Telfax: (05691)629501

www.its-arolsen.org

Я родилась 26 ноября 1930 года в деревне Ругатенко Смоленской области (сейчас Гагаринский район).