Чтение онлайн

– Если вы приедете, – поручик взглянул через плечо на сапоги пастора, – если вы приедете благодарить жену, так… у нее свой особенный подъезд. Желаю оставаться в мире!

Он сел на лошадь и поехал шагом.

Все происшедшее так мало касалось его, что он поехал по-другому делу через поля и леса к плотине.

Работы здесь заканчивались, – совершенно новая плотина с высоким падением воды, а к старой плотине был отведен рукав реки и так, что по ней можно было теперь сплавлять лес и бревна из поместья. То была удачная выдумка поручика. Прежде лес приходилось возить по зимней дороге далеко до моря; теперь, когда его можно было спускать по старой плотине, лес не рисковал разбиться в щепки.

Поручик смотрел на работу, не сходя с лошади.

– Через два дня кончим, – сказал он рабочим.

– Через два дня… Да! – подтвердили рабочие, одобрительно кивая.

В то время, когда у владелицы Сегельфосса должен был родиться ребенок, ей было двадцать восемь лет; таким образом, она была еще молодая женщина, здорового телосложения, как бы созданная для того, чтобы стать матерью. Но поручик при своей вечной опасливости боялся, как бы не случилось чего дурного, и принимал особые предосторожности.

За несколько дней до Рождества он сказал своему работнику Мартину:

– Взнуздай серую пару… понимаешь, пару серых.

– Слушаю.

– И отправь их без саней в Ура, в поместье «Ура», к ленсману. Поставь их в его конюшню, пока они мне понадобятся.

– Слушаю.

– Сделав это, возвращайся сейчас домой.

– Слушаю.

– Вот и все…

В рождественский сочельник с самого утра в Сегельфоссе все были в тревоге. За несколько дней перед тем в усадьбу приехала женщина в чепце. Экономка говорила с ней, и ходили слухи, что хозяйке плохо.

Несколько позднее в этот день поручик стоял без фуражки в коридоре между своими комнатами и комнатами жены, разговаривая с женщиной в чепце.

– Но, я надеюсь, что опасности пока нет?

– Нет, но… Нет, с божьей помощью; но… Ведь я прежде никогда не знала вашей жены, и отвечать…

– Надо доктора? – спросил поручик.

– Да. Если только доктор дома.

– Он предупрежден. Я могу привезти его сегодня ночью.

Поручик позвал работника и приказал запрячь пару гнедых, а сам пошел переодеться в дорогу. Когда все было готово, он сел в сани и выехал задними воротами, чтобы жена не слыхала и не встревожилась.

Он сам поехал за доктором.

Он ехал быстро, доехал до Уры, запряг серых в сани и поехал дальше. Наконец он добрался до дома доктора.

Если бы то не был сам поручик из Сегельфосса, окружной доктор вряд ли бы побеспокоился ночью.

Он предлагал водку, закуски; пришла экономка и потчевала кофе и печеньем, поручик поблагодарил и отвечал на все:

– Я прошу только доктора.

Они сели в сани. Дорогой они мало говорили, не будучи знакомы друг с другом. Доктора, молодого окружного врача, звали Оле Рийс. В Ура поручик перепрягает гнедую пару, отдохнувшую несколько часов, и они едут дальше. В Сегельфосс приезжают в два часа. Ребенок уже появился на свет.

Сын, Виллац Хольмсен четвертый, родился в самую рождественскую ночь. В этом было что-то необычайное. Но мать заболела, и тут молодому врачу представился случай показать свое искусство. Фру Адельгейд оценила его, за ним прислали из округа; иначе он, вероятно, пробыл бы еще дольше. Фру Адельгейд оценила его, победив отвращение к его волосатым рукам.

Зима подходила к концу. Фру Адельгейд выздоровела, и ребенок подрастал. Все шло хорошо. Естественно, что фру Адельгейд несколько похудела, и нос ее стал больше, но она была слишком занята, чтобы думать о своей внешности. У нее был ребенок, – неоцененное сокровище; он громко кричал, был упрям и капризен, но мил. И вот у него появились зубы.

Его следовало крестить в новой церкви, когда она будет готова. Какого мнения об этом фру Адельгейд?

Жена ответила, что эта мысль ей приятна.

Она теперь стала гораздо добрее и сговорчивее.

– Когда церковь может быть готова?

– Точно определить нельзя, но, вероятно, к следующей зиме. Стены возведены; черепица привезена из кирпичного завода.

Поручик хорошо рассчитал, поместив церковь в северной части кладбища; она будет стоять красиво и хорошо будет ходить туда. Стены подвигаются быстро. И покрыть крышу черепицей займет немного времени. Осталось только положить балки!

Весной началась работа, и один ряд кирпичей вырастал за другим; церковь росла, и уже миновали окна. В один прекрасный день приехал пастор.

– Я писал властям, – сказал он, – и те желают видеть план.

– Желают видеть? – переспросил поручик.– План нам самим нужен.

– Придется приостановить работы, пока чертежи не одобрят, – ответил пастор, как можно мягче.

– Вот как! – сказал поручик.

Он уважал власть; воспитание и служба приучили его повиноваться начальству. Но здесь он уперся и не дал чертежей.

Когда церковь подвели под крышу и поставили колокольню, снова приехал пастор и от имени начальства просил дать чертежи.

Поручик позвал подрядчика и спросил:

– Нужны еще чертежи?

– Нет.

– Дайте их пастору.

То была одна только комедия, – чертежи уже готовой церкви! И пастор С. П. Виндфельд не был агнцем; он сам рассказывал, что рассердился. Правда, перед ним стоял человек, жена которого подарила приходу церковь; но самовластие поручика Виллаца Хольмсена уже зашло слишком далеко.

– Вы дали мне только главные планы? – спросил пастор.

– Без других чертежей мы не можем обойтись, – ответил поручик, – надо еще сделать по ним кое-какие расчеты.

Тогда пастор распечатал большой конверт, который держал в руках, и сказал:

– Моя обязанность сообщить вам, что власти требуют прекращения работ.

– Вот как! – сказал поручик.

От церкви и колокольни доносился неумолкаемый стук молотков и топоров; он не останавливается, и пастору приходится уехать только с главными планами.

Церковь была закончена, и она красиво выделялась на опушке леса; но внутренняя отделка заняла всю зиму. В начале весны после Пасхи поручик приказал украсить божий дом снаружи и внутри и вывести имя жены золотыми буквами на хорах.

Дело было закончено!

Тогда поручик послал лопаря Петтера с известием к пастору, что церковь готова. Жена его построила церковь из собственного материала, собственными рабочими, на собственной земле. Приходу нет дела до частной собственности фру Хольмсен. Теперь она дарит церковь и землю приходу. Пусть власти решают, должен ли быть принят дар или нет. Прилагаются чертежи.