Чтение онлайн

Азан нашел Астона в каземате. Астон спокойно сидел в кресле, попивая свое любимое вино, рядом стоял Ваде, а в стеклянном гробу перед ними лежал варвар, привезенный в ледяном кубе с Огненных гор.

— Великий магистр! — вытянулся Азан.

Астон поднял указательный палец, приказывая молчать.

Перед ним на круглом столике стояла странная игра: клетчатая доска со стоявшими на ней выточенными из камня фигурками.

Азан застыл, приоткрыв рот. Астон глядел на игру, по-прежнему держа палец вверх.

Наконец он вздохнул:

— К сожалению, через восемь ходов эта партия завершится. Не в мою пользу. Ваде, ты слышишь? Агонию можно продлить — но лишь еще на четыре хода. И это — всё…

Он наконец повернулся к Азану:

— Говори.

— Первый триумвир вышел за городские ворота.

Астон молча ждал продолжения, хотя Азан уже готов был пасть на колени, боясь гнева магистра.

— Он… велел отпереть Южные ворота, вышел со своими советниками за стены и отправился прямиком к хуссарабам.

— Вот как? — заинтересованно спросил Астон. — И как же они его встретили?

Азан недоуменно пожал плечами. Второй раз в это утро его ставили в тупик.

— Я… не знаю. Он шел. Никто не стрелял…

Астон вздохнул.

— Надо бы подняться и поглядеть на это представление… Но я ожидаю Бога. А он все еще не вернулся.

Астон сдвинул фигуры с доски, побарабанил по ней пальцами.

— Вадемекум! Ступай на стены и посмотри, что сделают варвары с нашим почтенным триумвиром. Потом доложишь мне. Впрочем, лучше останься — ты мне можешь понадобиться.

Ваде дернулся, и снова замер. Азан взглянул на Ваде, снова повернулся к Астону:

— Магистр…

— Что?

— Триумвир сказал, что нам нужно сдаться. Он еще говорил про какую-то ценную жизнь, и про то, что повелителю нужны живые подданные…

— Это мудро. Очень мудро. Ты слышал, Ваде? Жаль, Азан, что ты не записал его слов. Что еще?

Азан широко развел руками.

— Ну, тогда ступай и обороняй город. Луз — твой заместитель. Пороха и ядер хватает, солдат пока тоже. В городе есть вода и запасы продовольствия, а всех подозрительных по моему приказу ловят и тут же бросают в клетки в дворцовой тюрьме… Тактика варваров — подкуп. Теперь мало кому можно верить в столице.

Он взглянул на Азана:

— Я велел закрыть двери всех хранилищ с порохом. Выставить возле них самую надежную стражу. Знаешь, почему?

Он в упор посмотрел на Азана и раздельно произнес:

— Потому, что сейчас я не верю даже тебе… Ступай!

Азан не поверил своим ушам, и еще мгновение медлил, потом, внезапно осененный мыслью о том, что только что получил приказ, торопливо выбежал из каземата.

Камда выслушал все донесения о штурме, о потерях, и велел сворачивать лагерь.

Он должен был вернуть войско в Зеркальную Долину, а потом скакать в Арманатту для получения нового приказа. Но кто знает, что его ждет в Арманатте? Новая столица — новые нравы. Камда знал это очень хорошо. К тому же всеми делами в Арманатте заправляет сейчас Ар-Угай. Камда покосился на сопровождавшего его темника Амнака, про которого было известно, что он служит соглядатаем Ар-Угая.

— Есть еще один вопрос, повелитель! — сказал Амнак.

Камда вопросительно взглянул на него.

— Тот аххум, который заколол твоего советника… Тот, кого называли бессмертным.

— Разве он еще жив? — удивленно спросил Камда.

— Жив, и лежит в шатре вместе с нашими ранеными.

— Ну, так закопайте его живого!

— Где? — бесстрастно спросил Амнак.

Камда хмыкнул:

— Земля большая, и места в ней еще много — хватит всем, и бессмертным, и смертным… Коня!

Даггар видел, как ему в глаза бросали землю. Он не закрывал глаз. Он ничего не боялся и знал, что выполнил главное — свой воинский долг.

Потом прошло время. Сквозь тьму он чувствовал, как дрожит земля от топота тысяч коней. Он даже мог различать отдельные крики.

Потом снова стало тихо-тихо, и так продолжалось долго.

А потом что-то заворчало и завозилось над ним.

Слой земли, которым покрыли Даггара, видимо, был невелик. Потому, что вскоре он почувствовал слабое дуновение свежего ветерка, а потом поток воздуха хлынул ему прямо в лицо. И одновременно с воздухом — тьма, но не та глухая и мертвая тьма, которая липла к нему вместе с землей — тьма ночи, ночи глухой и беззвездной, но все-таки настоящей, живой.

Какие-то тени мелькали над ним, грызлись, ворчали, по-собачьи отбрасывали землю. Одичавшие собаки.

А еще спустя короткое время Даггар почувствовал зловонное дыхание, и чьи-то осторожные зубы попытались попробовать его тело на вкус, в то время как другие зубы, ухватив за рваный хитон, потянули из ямы вверх.

Даггар глубоко-глубоко вздохнул. Земля выпала из его ноздрей, глаза увидели всё. Он взял за загривок особо нахальную тварь, приподнял — она только коротко взвизгнула от удивления, — и отшвырнул далеко в темноту.

И сейчас же другие звери отпрыгнули, прижались к черной земле, лишь светились голодные, злые глаза.

Даггар приподнялся, переполз от края ямы на сухую траву. Вдохнул ее запах — пряный и горький, как потерянное счастье, — и поднялся на ноги.

Раны не кровоточили. Он был разут и почти раздет, не считая драного хитона. Повязка на голове, которую повязали когда-то лекари-жрецы на горе Тцара, тоже оставалась на нем.

Даггар оглядел вселенную. Она была полна тьмы и беззакония.

Он знал, куда нужно идти и кого искать.

Идти — к вечно пылающей бездне во Рву. Искать — тех, кто сидит у Рва.

Хуссарабы не делали попыток идти на приступ. Днем их аррадаты поддерживали вялую дуэль, ночью лагерь, построенный в отдалении, заливал свет бесчисленных костров.

— Они чего-то ждут, — хмуро сказал Азан Лузу вечером, когда они вдвоем обходили караулы.

— Может быть, подкреплений? — сказал Луз.

Азан бросил на него быстрый взгляд и тихо проговорил — так, чтобы не слышали солдаты:

— Нет. Зачем им подкрепления?.. Я знаю, чего они ждут. Они ждут предательства.