Чтение онлайн

Каран-Гу привстал, погладил жидкую золотистую бородку.

— Он — самый лучший страж, — сказал неторопливо. — Знаешь, почему? Потому, что чужой. Его судьба висит на кончике моей камчи. Это значит, что он не струсит, как Амнак, и не предаст, как Тухта.

Аммар, слышавший всё, сложил на груди руки. Глянул на Ар-Угая искоса, смеясь одним глазом.

— Идём, мой господин, — сказал он. — Мне доводилось прислуживать темнику Берсею. А это славный был воин.

Каран-Гу окликнул Аммара, когда тот уже выводил почетного пленника. Аммар вернулся.

— Отведи его в дом на берегу, — сказал Каран-Гу. — А потом ты сделаешь вот что…

Степь — широкая и ровная, но в степи есть дороги, а без дорог скачут только те, у кого есть причины скрываться.

Большой отряд всадников несся по степи по направлению к Арманатте. Они скакали вдали от дорог, и путь предстоял ещё неблизкий; они скакали открыто, не боясь выдать себя топотом копыт.

Под утро всадники приблизились к столице. Здесь они пересели на подменных коней.

Они ворвались в город с трех сторон, с гиканьем и шумом. Метали зажигательные стрелы. Сразу же запылали сторожевые башни и шатры, в которых отдыхал караул. Стражу, метавшуюся наверху, расстреливали на скаку.

Оставшиеся в живых стражники прыгали вниз, ломали ноги.

Солнце еще не встало, лишь порозовели дальние западные вершины, и в этот ранний час Арманатта еще спала.

Всадники понеслись по улице, продолжая метать зажигательные стрелы. Пожары быстро охватывали легкие деревянные постройки. Тяжелее давались огню каменные здания, которых, впрочем, в Арманатте было немного. Треск огня, мятущиеся тени разбудили Сейра, спавшего перед дверью спальни Домеллы.

Он вскочил, выглянул в окно. Снизу по лестнице с воплем бежали служанки, и Сейр, загородив им дорогу, грозно крикнул:

— Молчать! Перепугаете госпожу. Быстро помогите ей одеться. А ты — приведи Каршу.

Когда появился полуодетый Карша, на ходу завязывавший пояс, Сейр сказал:

— Выставь стражу у ворот. Пусть держатся до последнего. Выводи из конюшни лошадей. Мы должны бежать сейчас же.

Карша безропотно повиновался.

Они покинули город через задние дворы, перескакивая через ограды. Оказавшись в степи, полетели во весь опор, пригнувшись к конским гривам.

Оказавшись в нескольких милях от города, свернули к реке, спешились, напились сами и напоили загнанных коней.

— Надо найти мальчика, — сказал Сейр, улегшись прямо на траву на покатом склоне берега.

Домелла и Харрум присели на корточки внизу, у самой воды; до них было довольно далеко, а Сейр говорил вполголоса.

Карша бросил на Сейра быстрый и странный взгляд.

— Иногда мне кажется… Прости, если обижу тебя… Но иногда мне кажется, что ты похож на человека, которого я знал очень хорошо.

— Что же это был за человек? — Сейр прикусил травинку.

— Мой командир, — Карша нагнул голову, приподнял колени, обхватив их руками. — Его прозвали Безумным.

Он снова бросил быстрый взгляд на Сейра.

— Он умер… Уже давно.

Сейр пожевал травинку и сказал:

— И похоронен, конечно?

— Да. Сожжен по аххумскому обычаю и присоединился к героям на лестнице, ведущей в чертоги Аххумана. Но перед тем, как предать огню, тело его бальзамировали канзарские маги; они сделали плоть нетленной, — так говорили.

— Что ж, — сказал Сейр. — Иногда в жизни встречаются очень похожие люди.

Он помолчал.

— Мальчик сейчас должен быть на летней стоянке, вместе с Шаат-тууром и небольшой охраной. Домелла знает, где это. На запад от Арманатты, выше по течению Тобарры. Как думаешь, зачем этих головорезов кто-то послал в Арманатту?

— За каан-болом, думаю. И за царицей.

— Вот именно. Так что нам надо спешить.

— Нас мало. Надо было взять отряд телохранителей, которых Ар-Угай…

Карша осёкся.

Сейр усмехнулся и сказал:

— Вот видишь. Ты и сам понимаешь, что здесь никому нельзя доверять.

Карша повернул голову и на этот раз прямо посмотрел ему в глаза. Раздельно спросил:

— А тебе? Тебе доверять можно?

Сейр приподнялся, оглядывая степь; вдали, отделенные от земли дымкой, сияли белые снежные вершины; казалось, они парили в воздухе, — высоко над бренной землей.

— А разве у царицы есть выбор? — вопросом ответил Сейр и свистом подозвал коня.

И это, наверное, было самое удивительное: конь понимал его свист.

Горбясь и почти заваливаясь на один бок, трясясь, словно сидел не на коне, а на полудохлом ишаке, Шаат-туур ехал по черной степи.

Он ехал в ту сторону, откуда в небо поднималось красное зарево пожара.

Когда Сейр предложил ему поехать с ними, Шаат-туур только покачал седой головой.

— Зачем мне бежать? Хуссарабы построили этот город, хуссарабы сожгли. Я — хуссараб. И я отвечаю за это, — и за то, что построили. И за то, что сожгли…

Сейр с беспокойством оглянулся: ему почудился далекий топот копыт. Тронул коня.

— Но тебя могут убить. Эти хуссарабы посланы для того, чтобы убивать.

— Сынок, — сказал Шаат-туур и усмехнулся, — три года назад хуссарабы были посланы, чтобы убивать. С тех пор мы непрерывно убиваем всех, кто пытается нам сопротивляться. А вражда в степи началась еще раньше, и много крови пролилось, пока все племена и роды не признали великим кааном Богду-баатура… Я воюю шестьдесят лет. Я убивал хуссарабов, тсуров, рутов, аххумов, арлийцев… Столько войн не пережил никто из моего рода. Все давно уже убиты, все похоронены в широкой степи, и могилы их заровняли дожди… Если по справедливости, то мне давно уже следовало бы быть убитым.

Каан-бол сидел на коне рядом с матерью и со страхом слушал Шаат-туура. Старик кивнул ему.

— Не бойся, маленький каан. У тебя есть друзья, которые защитят тебя, и ещё будет много-много друзей. А меня защищать больше некому: все друзья мои лежат в земле.

Каан-бол сделал круглые испуганные глаза и шмыгнул носом. Неуверенно взглянул на мать.

— И помни своё имя, сынок. Нет слёз.

Мальчик медленно кивнул и… улыбнулся.

Сейр пожал плечами и, поворачивая коня в степь, обернулся: