Чтение онлайн

– А за что их сюда привезли? Что они сделали?

– С мечами по улице ходили.

– Что же они, больные?

– Да как сказать? Внешне нет, исследовать будем.

– Не напоминают они тебе кого-нибудь? – Сева почувствовал по лицу Колесникова, что он нашёл кого искал. – Я вижу, что не впервой ты их видишь.

– Да нет, этих не видел. – И к Севе: – А ты что, мысли читаешь?

– Нет, лицо твоё от мыслей разгладилось, словно ты задачу решил.

– Твоя правда, может, и решил. В деревне один такой уже есть…

Колесников подошёл к одному, который по возрасту был чуть постарше, протянул ему руку.

– Я принёс вам поклон от Невзора.

Все четверо поднялись на ноги.

– Хвала солнцу! Жив отец! Низкий поклон тебе за добрые вести, воин!

Сева увидел, как лица их осветила радость, словно солнечный луч проник сквозь зарешеченное окно. Понятно стало, что они не больны. Видел, как у всех четверых засветился огонёк в глазах от одних только слов участкового. Он молча взял под руку Колесникова и повёл в сторону выхода.

– Пойдём, поговорить нужно, при них не стоит.

С лязгом захлопнулась дверь. Опять гулкий коридор стационара. Шли молча. У каждого были вопросы друг к другу, только не было на эти вопросы ответов.

– Пойдём ко мне в кабинет, расскажешь.

– Что я тебе скажу?

– Но ведь ты им что-то сказал, и они поняли это. Кто такой Невзор? Их ведь здесь сломают, сомнут их волю. Какими бы они ни были. Я знаю…

– Ты не спеши! Мне кое-что проверить надо. Я ещё приду. А мечи где?

– Да в музей отвезли – там спецы есть.

– Ну и?…

– Они сами звонили. Предварительное заключение: им тысяча лет! И очень хорошо сохранились, как будто им лет тридцать-сорок. Но чтобы знать доподлинно, должны произвести экспертизу. А это процесс долгий.

– Вот ты мне и расскажи, как они тут. Может, что-то и выплывет, что мне нужно.

После того как доставили вооружённую четвёрку в больницу и, закрыв их в изоляторе, разоружили, Сева сначала потерял интерес к ним. Мало ли кто под дураков косит? У всех свои выверты: кто от армии, кто от суда. Интерес стал появляться, когда не тронули пищу с лекарствами. Распознать без лабораторных проб наличие лекарства было невозможно. Тогда он стал экспериментировать, но все эксперименты окончились плачевно. Они знали, где, в какой чашке лекарство. Во время беседы с ним они не лукавили, а говорили открыто: «Пища загажена». Во время первой прогулки медбратья были начеку, чтобы отбить новеньких от старожилов психушки, но… Всегда были драки и стычки – нигде не любили новеньких – а тут обратное. Они восстановили мир в тенистой роще за высоким забором. Новенькие не держались уже вместе. Вокруг каждого образовались кучки людей. Больные с интересом слушали пришлых, их лица стали одухотворёнными. Никто уже не уединялся сам с собой, не качался на скамье, разговаривая со своей тенью. Не плевался и не царапал бетонное кольцо пожарного водоёма.

Для многих из них это кольцо с тяжёлой закрытой на замок крышкой являлось ракетной шахтой, откуда по ночам улетали ракеты с ядерными боеголовками. И почти все верили, что из-за этих бомбардировок они здесь теперь находятся, так как нет больше их домов и семей, и остались в живых они одни благодаря вот этому дому, в котором они живут.

Может, из-за этого или потому, что забор был высокий, только в бега никто не пускался. Они все вынашивали план уничтожения этой страшной ракетной шахты. Одно время даже пытались перепилить дужку замка невесть откуда взявшейся колючей проволокой. И чтобы избежать несчастных случаев, администрация больницы огородила колодец решёткой из арматуры. Теперь они только ходили и плевали через прутья в это высокое бетонное кольцо, этим самым высказывая свою непокорность и непокорённость. При приближении медбратьев кучки людей переставали разговаривать и только шёпот долетел: «Это враги! Лазутчики!» Чем покорили больных новички, пришлось разбираться самому Севе. На следующей прогулке он сам наблюдал за поведением больных, и все рассказы медбратьев подтвердились. Уже в изоляторе получился первый разговор с новичками.

– Зачем вы бродили по городу с оружием средь белого дня?

Поднялся один из четверых, бородатый, выглядевший самым крепким и сильным. Шрамы украшали его лицо! Не портили, а именно украшали. Они делали его мужественным, жёстким. По одному лицу можно было понять, что этот человек – камень. Не лжив, не корыстен и не чванлив. Он может быть груб, безжалостен и непреклонен. У Севы холодок пробежал между лопаток. Такие не только рёбра поломать могут, а и голову оторвать одними руками.

– Мы не бродили – бродят волки. Мы пришли.

– А кто вас звал? – стал подыгрывать Сева. – Кому вы нужны в своём маскараде?

– Небесам виднее, где обрести земную твердь. Наш путь всегда заря встречает.

– Но ничего, у нас прекрасно отдохнёте… Я вижу, вы нашли общий язык с больными. Только не знал, что так скоро.

– Вы тоже их, как нас всех, в гости пригласили? Но вы нарушили завет гостеприимства. Пленили нас во сне, зловоньем насильно окурили. Мы, воины старейшего рода руссов, в небытие возврата ожидали. Чего же вы хотите от нас? Хотите уничтожить?

– Да никто не хочет вас уничтожить! Вам хотят помочь!

– Нам помощь не нужна, мы в здравии и силе!

– Да, здесь вы правы… Никто не скажет о себе «дурак». Но вы больны, хотите слышать или нет. И вас будут лечить насильно, если не хотите сами. А вот скажите, почему больные перестали ходить вокруг колодца, после того как вы вышли в первый раз на прогулку? Вы что же, подбиваете их на побег? Не получится. Здесь были Жуковы, Наполеоны, но ум у тех людей, я видел, недалёк. А вы вот воины… Что теперь вы принесёте в этот мир?

– Ты недалёк умом, не прозорлив, зерно не можешь отличить от плевел… Здесь много странных, – бородатый с усмешкой взглянул вдруг на доктора, – но мысли их не тянутся к закату, они хотят лишь землю защитить от супостата. Для них земля осталась только тут. За крепостной стеной она отравлена, сказали. И может, правы…

– Так, значит, за стеной нет жизни? Вот не знал… – засмеялся Сева. – А здесь, ты считаешь, жизнь? В неволе?

– Нет, это остров в вашем мире, где каждый думает, как хочет, и этим волен быть собой. А чтобы лучше меня понял: небытие, где думать не мешают, не понукают. Они здесь – вольная трава.

– Вот то-то, лишь трава…

– А ты вот здесь, хоть в белом одеянье, а быть собой неволен, раб. Но зельем погасить желаешь волю тех, кто думает иначе. За это тебе платит твой хозяин? Кто он?

– Минздрав, – уже со злобой в голосе ответил Сева бородатому. Да задачка… – И откуда вы только вынырнули? А почему один ты говоришь? Почему остальные молчат?

– Потому что старший! И даже враг у нас седины уважает. Перечить могут лишь волхвы, но это потому, что путь наш знают и связаны с богами… А там вот за стеной таких, как ты… Их много, и они опасны.

– Опасны? Для кого?

– Для рода! Для земель исконных! И знаешь, больше не мешай нам зелье, мы и без пищи можем жить подолгу. Опасны вы, что сорняки стараетесь посеять в разум.

– Да ты, я вижу, в психологию ударился! Начитан, вижу! Про путь, судьбу заговорил. Может, по звёздам читать умеешь?

– Нет, сей урок подвластен лишь волхвам иль избранным богами, а их немного. Но вот в глазах твоих сейчас прочёл смятенье и даже страх, а это взгляд раба… И проиграешь ты, ещё борьбы не начав, всё потому, что страх скуёт железом волю…