Чтение онлайн

Вета бесполезно и долго давила на кнопку звонка, но за дверью не раздавалось ни звука. Антон молча отодвинул её и постучал. Им открыли не сразу, сначала в квартире раздались шаги, замерли. Скользнул в полумраке лучки света из глазка.

— Кого вам? — спросили из-за двери.

— Жаннетту Сергеевну. — Антон совершенно неожиданно для Веты вынул из нагрудного кармана синее удостоверение и поднёс его к глазку. — Спецотдел центра. Открывайте.

Вета и сама судорожно сглотнула. От такого в груди стало холодно, и она прижала ладонь к ямке между ключицами. Откуда-то взялось противное ощущение, что если бы не удостоверение, им бы ни за что не открыли.

Заскрипели замки, и в узкой полосе света перед ними появилась женщина. Она вовсе не была такой уж дряхлой старухой, которая нарисовалась в воображении Веты. В возрасте, но — вполне крепкая. Руки в браслетах, в ушах — серьги, выглаженное, хоть и потёртое платье.

— В чём дело? — Поджав губы, она глянула на Вету и снова переключила внимание на Антона.

У её груди от двери к косяку тянулась металлическая цепочка, не дающая открыть дверь шире.

— Я новый учитель биологии, — само сорвалось с языка Веты, и она видела, как медленно щёки Жаннетты покрываются нездоровым румянцем.

— Прекрасно, — протянула она. — И что же вам от меня надо?

— Понимаете. — Вета шагнула вперёд. Оказалось, что Жаннетта ниже её ростом на целую голову, но смотрела она всё равно как будто сверху вниз. Истинная учительница. — Всё не так просто… с вашим классом.

— Ах, вас Лилия подослала, да? — ядовито усмехнулась Жаннетта. — Так и что же, я должна сказать детям: ведите себя хорошо, слушайтесь. Вы этого хотите?

— Дети считают, что это я выжила вас из школы. — Вета скрестила руки на груди, но убийственный, по её мнению, аргумент, не произвёл на Жаннетту никакого впечатления.

— И? — Она пожалась назад, как будто хотела разглядеть Вету во всех подробностях, с ног до головы. — По какому же поводу уголовное дело?

А она выдохлась, как уксусная кислота на воздухе. Испарилась и повисла под потолком.

— Нет никакого уголовного дела. Если вы забыли, я вас не выживала. Послушайте, я не знаю, почему вы ушли из школы, да это и не моё дело, но не нужно отыгрываться на невиновных. Я прекрасно понимаю, что если вы ушли со скандалом, то дети почувствовали это.

Жаннетта смотрела на неё, сузив глаза, потом кивнула. Уголок её губ дрогнул, как будто она хотела что-то возразить, да передумала.

— Что происходит в школе? — хрипло потребовала Вета.

— Хорошо. Я поговорю с детьми. Завтра же. Довольны теперь? — Жаннетта вскинула голову, отчего недлинные крашеные волосы охватили шею медной волной. — И не нужно тут размахивать удостоверением!

Хлопнула дверь. После яркого света глаза долго не могли привыкнуть к темноте. Вета стояла на лестничной клетке между двумя дверями и моргала, как будто её с ног до головы окатили помоями.

Средневековье. Только магов, сжигаемых на кострах, не хватает.

— Может быть, теперь всё наладится, — неуверенно вздохнул слева от неё Антон.

Они снова вышли на лестницу, и свет, пробивающийся сюда через узкие окна, показался серым и холодным.

Дождь всё-таки хлынул, не зря над городом весь день висело туманное марево. До остановки они не добежали и спрятались под козырьком чужого подъезда, где на доске объявлений болтался от ветра обрывок бумаги: «Уважаемые жильцы!..»

— Почему Петербург закрыли? Дело в военной промышленности?

Вета продрогла в сырой блузке, пока смотрела, как струи дождя лупят по лужам, рождая большие пузыри. «Пузыри — к долгому дождю», — вспомнила она что-то далёкое и глупое.

— Нет, скорее в науке. — Антон отвернулся в сторону.

Мимо них прошла бабушка, подозрительно глянула и потянула на себя дверь подъезда. Дождь лился по поникшим листьям клёнов и лип. Капли обтрепали белые соцветья на клумбах — названий таких цветов Вета не знала.

Как только с неба полилась вода, двор перед домом опустел. Куда-то исчезли с качелей визжащие дети, в песочнице скучал забытый плюшевый слон.

— И какая это наука?

— Я не особенно разбираюсь, — пожал плечами Антон. Он стоял у другого края козырька, словно стеснялся подойти ближе. Говорить было неудобно — приходилось повышать голос, чтобы перекрикивать дождь.

Вета снова оглянулась на объявление. «Уважаемые жильцы! В связи с плановой проверкой электросетей…»

— В моём классе есть дети со странными именами, — сказала она медленно. — Они какой-то другой национальности, типа татар или удмуртов? Говорят без акцента и выглядят, как остальные.

— Нет. — Антон поднял голову и улыбнулся одними глазами. — Тебе что, правда ничего не рассказали?

«Уважаемые жильцы! В связи с плановой проверкой электросетей будет отключено электричество…»

Из распахнутых окон на первом этаже слышались голоса и звон посуды. Оттуда наверняка бы потекли вкусные запахи, но дождь смыл всё. Поток воды нёсся между тротуарами, подхватывая оборванные листья и цветы.

— Что мне должны были рассказывать? — Она выразительно приподняла брови — этот жест показал бы её безразличие, если бы не дрогнул голос.

Антон потёр пальцами затылок.

— А они как себя ведут?

Дождевая вода струями стекла с козырька, и брызги долетали до ног Веты. Она отступала дальше к стене.

— Я не разобралась пока. Вроде бы как все, а что?

— Хорошо. Я думаю, дети ко всему привыкают быстрее. Это взрослые страдают нетерпимостью. Ругаются, воюют, притесняют друг друга. — Он обернулся к Вете. Мокрая чёлка прилипла ко лбу. — На самом деле отличить — проще простого. Спроси имя, и если оно непривычное для тебя, сразу поймёшь, кто перед тобой.

— И кто? — выдохнула Вета, совершенно потерявшаяся в переплетении его слов и дождевых струй.

— Иммигранты из соседнего мира.

На стене трепетал от ветра обрывок объявления. Пожелтевшая бумага казалась хрупкой, прикоснись — и рассыплется пеплом.

«Уважаемые жильцы! В связи с плановой проверкой сетей будет отключено электричество с пяти до девяти вечера. Просьба тем, кто не желает пользоваться электричеством, принести заявления в местный отдел ЖЭУ».

Она потонула бы в луже по самую щиколотку, если бы Антон не подхватил её под локоть.