Чтение онлайн

Я задумался. Если Вел прав, и искать надо среди всего населения нашего шарика, мало нам всем точно не покажется. На это всю жизнь убить можно. Пожалуй, я понимал эльфа в том, что он так уцепился за свою идею с всевидящей лисицей. Что ж, я не против, чтобы это оказалась именно Ася.

— Вел, а как мы узнаем, что мы к нему хотя бы приблизились?

— По порталу. Если будет достаточно близко, он откроется.

— И что значит это твое "достаточно близко"?

— Понятия не имею. Порталы напряглись только потому, что он есть в мире. Возможно, он поколдовал что-то, открыл в себе талант. А может, сам не понял, что сделал. Но напряжение порталов с тех пор сохраняется. И я не знаю, на каком расстоянии от него мы должны быть, чтобы силы притяжения Библиотеки хватило. Может, в ста метрах, а может на одном континенте. Я провел кое-какие расчеты, но на них не очень-то можно надеяться. Исходных данных не хватало. В общем, по моим подсчетам, все же не сто метров выходит. Минимальное расстояние, думаю, с полкилометра будет.

— А максимальное?

— Все же не больше примерно пяти.

— Что ж… — я задумался, — Лучше, конечно, чтобы эти расстояния были поменьше. Искать легче. Но пять километров — это все же не континент. Эх, жаль я не хакер…

— Я разбираюсь в компьютерных технологиях, — невозмутимо констатировал эльф, и глаза у меня полезли на лоб.

— У вас что, тоже компьютеры есть?!

— Нет, конечно. Я здесь научился. Интересно же. Вашим миром компьютеры правят, так что надо уметь с ними договариваться. Да и пригодиться может в любой момент. Если ты о поиске с помощью существующих систем слежения и контроля, то нет проблем. Только вот для начала надо найти отправную точку.

— Я все же одну вещь не понимаю. Ты рассказывал, что когда порталы открыла бабушка, ими пользовались все, кому не лень, и ее присутствие при этом было совсем не обязательным. Так почему же сейчас, раз уж этот сильный маг появился, мы не можем их просто открыть?

— Слушай… — эльф замялся и посмотрел на меня обиженно, — привыкай ты не называть ее бабушкой, а? Она же совсем девчонка. И далеко не все в том мире знают, что она оставила здесь семью, да еще внуков. Ляпнешь потом при ком не нужно — засмеют! Бабушка! — фыркнул он и погрузился в свои раздумья.

Но мне сейчас было не до его трепетных чувств. Требовалось разобраться в этой нестыковке. И потом… для кого девчонка, а для кого все же бабушка. Любимая, между прочим.

— Ты не ответил! — дернул я его за руку.

— Да тут и отвечать-то нечего. Для Марты Библиотека на все готова была. Разве только грань не порушить. И все, кто тогда из мира в мир бегали, делали одно с ней дело, опять же угодное Библиотеке — утерянные геномы искали. А как только нашли всех, кого нужно было, так порталы и кончились. Она даже связи нам не оставила, когда Алена и Грэм навсегда ушли.

— Кто она? Бабуля?

— При чем здесь Марта?! — Вел сделал акцент на имени. — Библиотека, конечно. Марта, я думаю, убилась связь налаживать, да только если это не во власти Смотрителя, такая задачка даже ей с ее силой не по зубам. Я же от нее еще лет пять иногда письма получал. Через ограниченные пространства посылала. Но, видно, в этом вопросе Библиотека даже ей навстречу не пошла.

— Вел, а что такое Библиотека? — не выдержал я.

Это место он упоминал слишком часто, и в его интонациях сквозило уважение с презрением вперемешку. Пока что я понимал только, что там живет моя бабушка, и для всего волшебного мира имеет не последнее значение все, что в этом месте происходит.

— Ну, ты как спросишь! — ушастик обиженно покосился на меня, а потом…

Я даже не сразу понял, что с ним. Он расхохотался. Не просто расхохотался. Это был какой-то пароксизм веселья. Мне даже пришлось придержать его, когда мы поднимались по трапу в самолет — еще грохнулся бы. Что именно его развеселило, я решительно не понимал.

Пока мы устраивались на своих местах, Вел немного успокоился. Улыбка все еще не сходила с его лица, но мысли, судя по всему, уже начали уплывать в неизвестном направлении. Меня это категорически не устраивало.

— И чем это я тебя так развеселил? — хмуро поинтересовался я. — Всего лишь задал вполне закономерный вопрос.

— Макс… — эльф покосился на меня, — понимаешь… Я думаю, в нашем мире никто толком не знает, что это такое. Ну, кроме цветочных фей. Наверное, даже Марта. А я… я, кажется, понял. Только не спрашивай, что именно. Пусть тебе твоя… хм… бабушка объяснит. Когда разберется. Если разберется. А я… я не могу… — он снова хихикнул.

Я пожал плечами и решил оставить пока этот вопрос. Не может, и фиг с ним. У бабули спрошу, когда встречусь. А если и она не знает, загляну в прошлое этого места, когда там окажусь. В прошлом, знаете ли, можно найти ответы на все вопросы.

Я отвернулся от хихикающего эльфа и достал свой комп. Лететь долго, хоть над статьей поработаю, пока не засну. Но статью я сразу не открыл. Все равно минут через пятнадцать попросят все выключить на взлете. Решил сначала проверить почту, вдруг со вчерашней ночи пришло что-то интересное или важное. Входящих было не много. Я пробежал глазами адреса и обомлел.

— Вел! — позвал я не в силах ни оторвать взгляд от адреса, ни заставить себя открыть письмо.

— Чего? — буркнул он.

— Мне только что написала Ася.

Ася

А с тобой все будет просто и больно, как укус гремучей змеи:

Проснешься ночью с угрюмым знаньем, что взлет доступен.

Навстречу радугой брызнут звезды и изрежут щеки твои,

Лети, журавушка, — грудь Вселенной туга, как бубен…

Олег Медведев. "Журавлик"

Ощущение, с которым я проснулась, мне не понравилось. Не то, чтобы оно было неприятным. Отнюдь. Скорее, оно было слишком радужным. А ведь засыпала я, лелея злость и обиду. Странно. Неужели я все же купилась на вшивенькое оправдание отца, что я всегда мечтала побывать в Южной Америке? Вряд ли. Я здесь туристкой побывать мечтала. И не столько в Эквадоре, сколько в Бразилии и Перу. И сказал он это мне только затем, чтобы я меньше обижалась. Ведь по-хорошему, это я должна была лететь с ним в Японию, а в эту глушь нужно было отправлять Юрку, или вообще Лику. Пусть бы практиковались. Но папенька, кажется, наконец сделал выбор. Не неожиданный, в принципе. Пусть я умнее, талантливей, хитрее и жестче, пусть я за два года все африканское направление на себе с нуля вытянула, но Вадим — старший сын, первенец и, соответственно, наследник. Именно он станет во главе бизнеса, когда отец уйдет на покой. Да нет, я не против. Вадька не дурак, и хватка у него, конечно же, есть. Но я лучше. Объективно лучше. Просто отцу с ним легче общаться. Я же другая, не такая, как они.

Обычно на этом этапе размышлений у меня портилось настроение, но сейчас я вдруг поймала себя на том, что моя непохожесть на других людей меня радует. И даже мысль, что я, наверное, и не человек вовсе, не страшила, а согревала. И очень хотелось понять, кто же я. До одури. Но мне никогда не удавалось поймать обрывки ускользающих снов, в которых, как я подозревала, проявлялась наследственная память предков. Только однажды, в сказочном городе Хайдельберге, я встретила парня, говорящего с прошлым, и возникло ощущение полета. Он тоже не был человеком, в этом я не сомневалась. Но и на меня он похож не был. Впрочем, в том сказочном мире, где жила моя крестная, существовало много народов, и мы вполне могли принадлежать к разным. Тогда я испугалась. По правде, тогда я все время пугалась, когда сталкивалась со своей собственной нечеловеческой сущностью. Я не была готова делиться с кем-то своей тайной. Даже с ним. Но именно с того дня мое отношение к себе начало меняться. Наверное, дело в том, что мое одиночество перестало быть таким уж бесконечным. Я так ни разу и не смогла заставить себя написать Максу, но даже сознание, что где-то в нашем мире живет хотя бы он, придавало мне сил. Однако сам факт нашего существования наводил на размышления. Почему тетя Рената смогла уйти, а мы вынуждены оставаться здесь? Я много думала о том, что же произошло тогда. В детстве мама часто рассказывала нам сказку о некрасивой и несчастливой девочке, которая оказалась великим магом и ушла жить в волшебный мир. Там, в том мире, она стала Рен-Атар, мастером артефактов, у нее появилось много друзей, не только среди народа гномов, но и среди эльфов, оборотней и других сказочных существ, и все ее там уважали и любили. В маминых устах это звучало именно сказкой. Наверное, специально, потому что и мои братья, и сестра любили об этом послушать. Но я-то всегда знала, что все это правда. Я на удивление хорошо помнила Ренату. Мне было всего-то года три, когда она приезжала к нам из того волшебного мира. Вот, кстати, тоже загадка. Как она сумела приехать в гости? И почему больше не приезжала никогда? Или мое место совсем не там, где Рената? А в каком-то еще мире, поэтому я больше никогда ее и не видела. Ведь кто знает, сколько на самом деле разных миров, которые иногда соприкасаются. Но как же тогда Макс? Он тоже не из этого, но и не из того мира? И еще, почему я помню крестную прекрасно, а Вадька, который на два года старше меня, не помнит совсем? Я от рождения ношу странную, ни на что не похожую безделушку, волшебный медальон. Это Рената его сделала. Специально для меня, еще до того, как я родилась. Может, действительно все дело в этом, и именно гномий артефакт пробудил наследственную память и заставил понять, что я не такая, как все.

И тут я поняла, почему у меня такое хорошее настроение. Предчувствие. У меня появилось предчувствие каких-то перемен. Даже предвкушение. Странно, никогда прежде я не страдала шибко развитой интуицией. Да и стоило ли доверять этому проснувшемуся вместе со мной ожиданию? И к чему оно? Уж точно не к визиту в Эквадор. Поездка была, скорее, разведывательной, чем деловой. Хотя отец и предоставил мне полномочия заключить контракт, если сочту нужным, но сначала надо было убедиться в том, что так рвущийся сотрудничать с нами поставщик не только располагает необходимыми производственными мощностями, но и не преследует в этом сотрудничестве каких-то необозначенных во всеуслышание целей. Рутина, в общем.