Чтение онлайн

Все хором повторяли грозные огненные буквы, которые на мгновение вспыхивали на фоне ночного неба:

— МЕНЕ!

— ТЕКЕЛ!

— ФАРЕС! — глухо упали зловещие слова.

— Что это значит? — тихо спросила оробевшая Галя.

— Это значит, — торжественно произнёс Белов, высоко поднимая горящие ветки, — что ваши способности исчислены, ваше желание взвешено и ваша дальнейшая судьба разделена с будущими космонавтами! — и Белов энергично швырнул ветки в костёр.

Последовал новый взрыв хохота. Смеялись, глядя на Галю, у которой на лице была написана полная растерянность.

— Ну и шутник же вы, Игорь Никитич! — наконец выдохнула девушка. — Говорите так, точно сами собирались в полёт на Венеру!

— Кто знает! — ответил Белов, пытаясь сохранить серьёзность, но не выдержал и рассмеялся вместе со всеми.

Тонкий весёлый солнечный лучик пробился из-под спущенной шторы, соскочил с подоконника на пол и медленно пополз к изголовью кровати.

Галя открыла глаза, зажмурилась, потянулась и взглянула на будильник. Стрелки показывали без четверти семь. «Пожалуй, вставать рановато», — подумала она. Потягиваясь и нежась на тёплой, прогревшейся за ночь постели, Галя вдруг почувствовала беспокойство. Ей вспомнились четыре слова на телеграфном бланке, которые позавчера прервали её удивительный отпуск и заставили вернуться домой на неделю раньше, чем нужно: «Немедленно приезжайте работу — Иванов».

«Что бы там ни было, через два часа всё будет ясно!»- решила она, пытаясь задремать. Но сон улетел.

Галя соскочила с постели, сделала несколько гимнастических упражнений и пошла умываться. Одевшись, она достала из холодильника приготовленный ещё с вечера завтрак.

Сидя за столом, Галя как ни старалась, не могла отделаться от мысли: зачем она так срочно понадобилась в институте? Тревожные предчувствия, подогреваемые воображением, сливались в ощущение чего-то большого и важного, надвигающегося на неё. Галя заторопилась.

Через десять минут медлительный, равнодушный к нетерпению пассажиров эскалатор спустил её в метро вместе с толпой спешащих людей. Поезд грохотал на поворотах, ныряя в чёрные изгибы тоннеля. Из прохладного вестибюля Галя вышла на залитую солнечным светом давно знакомую площадь.

Она приехала в институт рано, и ей волей-неволей пришлось бесцельно бродить по его коридорам, наблюдая приход знакомых и незнакомых коллег на работу. Без трёх минут девять в институте появился профессор Иванов. Увидев Галю, он кивнул ей и поманил за собой в кабинет.

— Ну вот, слава богу, вы на месте. А я уж начал беспокоиться.

— Да что случилось, Константин Степанович?

— Не знаю, не знаю! — Профессор рассеянно погладил свою клиновидную бородку. — Вас вызывают к товарищу…

Константин Степанович назвал одну из самых уважаемых фамилий.

— Зачем?

— Мне ровно ничего не известно. Сейчас идите работать, а в половине второго отправляйтесь. В два вы должны быть на месте. Можете взять мою машину, я предупрежу секретаря.

Галя сидела за столом и машинально просматривала в фильмоскопе плёнку, но работа не шла ей на ум. Она в тысячный раз задавала себе всё тот же вопрос.

В пятьдесят минут второго Галя уже шла по широкой асфальтированной дорожке Кремля, несколько оробевшая и вместе с тем радостная от мысли, что находится здесь не на экскурсии, а по делу, что она, Галина Ковалёва, зачем-то понадобилась правительству родной страны.

Подходя к приёмной, она на мгновение остановилась, поправила на себе платье и решительно открыла дверь.

За столом сидел пожилой мужчина, секретарь. Галя протянула ему удостоверение, Секретарь взглянул на часы и попросил подождать.

Вскоре дверь кабинета открылась, и из неё вышел пожилой, высокий, несколько сутулый мужчина. Он рассеянно кивнул сидящему за столом и пошёл к выходу.

— Товарищ Синицын, вы забыли отметить командировку! крикнул ему вдогонку секретарь.

Мужчина медленно повернулся и уставился на него недоумевающим взглядом. Затем, осознав, что ему говорят, буркнул что-то, видимо в знак благодарности, и вернулся к столу. Галя успела рассмотреть его узкое лицо с высоким лысым лбом и серыми умными глазами, сверкавшими из-под пышных бровей.

Секретарь приложил к командировке печать, подписал её и, возвращая Синицыну, сказал:

— Одну минуточку.

Затем повернулся к посетительнице:

— Прошу вас!.. — И Галя очутилась в кабинете. Впоследствии она пыталась вспомнить его обстановку. Но сколько она ни пробовала восстановить в памяти подробности, всё расплывалось как в каком-то тумане, на фоне которого ярко и отчётливо вырисовывались только плотная, коренастая фигура и выразительное моложавое лицо одного из руководителей государства.

— Здравствуйте, товарищ Ковалёва. Садитесь. Я хочу поговорить с вами об одном очень важном деле. Академия наук организует экспедицию совершенно исключительного значения, сроком года на четыре. Опасности, связанные с маршрутом этой экспедиции, очень велики. В связи с ответственностью задачи я хочу поговорить с намечаемыми людьми и поэтому вызвал вас для предварительных переговоров. Если вы в принципе согласны, то мы продолжим разговор. Помните: вас никто не принуждает.

По мере того как он говорил, Галя успокаивалась. Вскоре робость её исчезла настолько, что она рискнула спросить:

— Простите, мне хотелось бы задать вам два вопроса…

— Пожалуйста.

— Во-первых, почему именно мне предоставляется такая большая честь? Во-вторых, куда и с какими целями направляется экспедиция?

Человек, сидевший перед Галей, улыбнулся, и улыбка, разбежавшись сетью мелких морщинок, осветила его строгое лицо. Галс сразу стало уютно и легко.

— На первый вопрос я вам отвечу сразу. Когда Родине нужны люди для выполнения важнейших задач, она выбирает не обязательно прославленных. Зачастую самым подходящим оказывается скромный, с первого взгляда незаметный человек. Очевидно, у комиссии есть кое-какие основания для того, чтобы пригласить именно вас… Я видел фильм «Тянь-Шань» и знаю, как вы умеете работать. Ну, и профессор Иванов написал кое-что о вашей работе на съёмках солнечного затмения 1961 года. Например, что вы способны петь, перевязывая себе обмороженные руки, после шестнадцати часов работы на ветру.