Чтение онлайн

Таким образом, если судить по обстановке, враги просто пытаются сохранить хорошую мину при дурной игре. Ну-ну, посмотрим…

Воронин только было потянулся к стакану давно остывшего чая, как засвистела рация. Заскрежетал динамик:

— Десятый пост — Центральному…

«Кому там ещё неймётся?» — Генерал привычно щёлкнул клавишей. Скрежет прекратился.

— Я Центральный. Слушаю.

— Вячеслав Палыч, это Киллер. Тут к вам, как бы это сказать… проситель.

Брови Воронина поползли вверх.

— Проситель?

— Так точно. Объект 87-2. Лично пришла. К вам рвётся. Дрожит вся, боится — но рвётся. Говорит, что по конфиденциальному делу.

Сказать, что Воронин был удивлён — было бы ничего не сказать. Его лицо перекосила нервная усмешка. Наверное, что-то похожее ощущал бы доктор Ван Хельсинг, если бы к нему с почтительнейшей просьбой явился вампир.

Под цифрами 87-2 значилось, пожалуй, самое удивительное существо Зоны, которое Воронин видел за свою жизнь и к которому, чего греха таить, он так и не понял, как относиться.

А дело было вот в чём.

Давным-давно, будучи двенадцати лет от роду, маленький тогда ещё Слава Воронин прочитал Киплинговского «Маугли» и сразу сделал для себя вывод, что старый англичанин написал самую, что ни есть, сказку. И не потому, что в ней животные разговаривали, а потому, что выжить в лесу маленькому ребёнку было невозможно. В этом Воронин был уверен, что называется, на все сто процентов, так как имел свой опыт похожего выживания — потерялся девятилетним мальчишкой на клюквенном болоте и четыре дня выходил к дому. Чуть с голоду не умер.

С тех пор на вопросы выживания детей в природе у будущего генерала сложилось совершенно ясное мнение. И вот, когда он уже стал взрослым, многое повидавшим человеком, жизнь преподнесла ему небольшой сюрприз — показала самого настоящего Маугли. Не книжного. И даже не дикого.

И показала в Зоне.

Маугли был невысокой худенькой девчонкой, которая умудрялась выживать в Зоне, кажется, с самого Второго Взрыва. Одна. Без взрослых, без знаний и умений даже из курса юного туриста, среди голодных тварей и диких мародеров — и неизвестно ещё, что было хуже. Когда Воронин только пришёл в Зону, странная девочка жила где-то в «предбаннике» Зоны, недалеко от КПП «Вересня», чаще именуемом просто Кордоном. И слухи среди сталкеров про диковатую неродную дочку бывшего сталкера, а ныне — торговца Панаса Жабенко уже тогда ходили самые невероятные. Про то, что она и в Зону одна уходила на недели, и что твари её не трогали, и что могла чуть ли не оторванные руки-ноги обратно приращивать… Чудеса, в общем, и какие-то подозрительные.

Будучи уже начштаба при Крылове, Воронин неоднократно пытался поднять вопрос про неё — всё, мол, понимаю, выглядит существо как ребёнок, но нормальный ребёнок из него — как из собаки самолёт. Мутант это. И, вероятно, небезопасный. Со всеми вытекающими рисками и, скорее всего, последствиями. С Ворониным соглашались, но всё было как-то не до того — жаркие были времена, дрянь всяческая из Зоны на Периметр пёрла, как горох из худого мешка.

А потом Воронин и сам её увидел. Он ходил к Кордону забирать оружие у своего человечка из военных. Человечек задерживался, а переодетый обычным бродягой-сталкером Воронин, нервничая, слонялся по поселку, обжитому вольными. Шёл он, шёл, и вдруг — среди всего этого, среди разрухи и неустроенности, серых палаток, мрачных рож — увидел.

Девочка-девушка в перешитой кем-то мужицкой одёжке-спецовке — улыбчивая, с большими добрыми глазами и пушистой косой. Она сидела в палисаднике возле одного из домов (как заметил Воронин — отремонтированного, со сравнительно свежими латками на крыше) и, закатав рукава, старательно намывала в облупленном эмалированном тазу большую пластмассовую куклу. Ещё одна кукла, поменьше, уже вымытая, сохла тут же на заботливо расстеленном половичке.

Из чинёной хаты вышел плотный человек в простой одежде, прошёл мимо. Девочка тут же окликнула его:

— Тату! Ты только погляди, погляди, что мне Нарзан из рейда принёс!

И показала ему своих лупоглазых «подопечных».

— Видишь, тату? Это Катя и Света! Катя была грязная-грязная! А я её отмыла!

— Ты моя умница! — улыбнулся человек. — И правда хорошо вышло, Ксан.

Он осторожно взял из её рук куклу, повертел и так, и эдак. Короткопалая ладонь ласково погладила девочку по голове.

— Молодчина! А кем они у тебя будут? Принцессами?

— Не, — девочка светло улыбнулась каким-то своим мыслям. — Принцессы в Зоне не водятся. Катя будет долговкой. А Света — она кивнула на вторую куклу, — свободовкой. И они будут дружить! И вместе ходить в Зону! К Ваське в гости! — она кивнула на сидевшего тут же самодельного тряпичного кровососа с пуговичными глазами, когтями из пластиковых вилок и тентаклями из бечёвок. Игрушечный монстр имел до изумления добродушный вид и даже как будто улыбался.

…Воронина будто ударило. Он слегка ошалело посмотрел на это непосредственное дитя. Всегда — даже после вынужденного замирья на Янове — выглядевшая абсурдной мысль о дружбе между представителями «Долга» и «Свободы», здесь, высказанная совершенно походя играющим в куклы подростком, показалась ему чуть ли не… откровением! И… надо же, она назвала куклу-долговку Катей…

«…Катёна-несмышлёна…»

— Тату, а ты мне достанешь тряпочек им на комбинезоны? — меж тем ластилось дитя к отцу. — Чтобы они как взаправдашние группировошные были?

— Достану, доню, достану. Вот поеду в город на склад…

А она прижалась к толстяку. На её лице были написаны гордость и такая яркая радость, какая бывает только у детей.

— Ой спасибо, тату!

— Ты моя лапонька! Рукодельница… — толстяк поцеловал девочку в щёчку. — Как наиграешься, ступай до хаты, я там щи из подпола вынес. Погреешь?

— Ага!

Воронин даже не сразу узнал в этом заботливом и нежном отце известного делягу Жабу.

В Большом Мире детей у Воронина не было — с женой он разошёлся через год после свадьбы. Может, это тоже была одна из капелек, что подточили железный, казалось бы, его характер и, в конечном итоге, привели его в Зону. Он на этот счёт задумываться не любил. Пришёл и пришёл — значит, надо так. Но иногда, в минуты душевной слабости, которые бывают у всех, он вспоминал то, что бросил безвозвратно за Периметром. И жену Ирину, и дом родителей под Полтавой, и даже болото то поганое, с которого он девятилетним пацаном выходил. И сестру младшую, Катьку, беспутно выскочившую замуж за иностранца.

«Ох, Катька, сколько ж я тебя, обузу-карапузу эдакую, на руках таскал, сколько из школы встречал. И ведь как ругался в душе тогда — пацаны футбол гоняют, а я тебя со второй смены забирать еду, а до школы — восемь километров в один конец… Где ты сейчас, Катёна-несмышлёна?..»

Что повернулось у него внутри этим вечером — Воронин не знал. Видимо, не ко времени накатило прошлое. Только вдруг железный начштаба Воронин понял — именно понял, не умом, а озарением, что ли — что все его измышления про тварей в детском облике, про маленьких изломов — гроша ломаного не стоят. Уверился — и всё тут. Уже глубокой ночью, сдав оружие техникам, он поднялся в свою комнатушку в здании заводоуправления «Ростка», открыл стол и скомкал старый рапорт на имя Крылова.

Когда он писал новый, где угрозе появления нечеловеческих признаков среди самосёлов отводилось её истинное скромное место, за его спиной незримо стояла с улыбкой сестра, уже десять лет как уехавшая в далёкий Сидней.

Конечно, странную девочку «Долг» из своей разработки не вывел. Ей присвоили индекс, завели что-то вроде карточки, какие заводили на всех своих и на интересных чужих, и периодически старались приглядываться — нет ли в этом чудном человечьем детёныше чего-то опасного.

Однако, то было уже просто недоверчивое внимание, а не открытая вражда. Человека, пусть и странного, «Долг» в ней признал. Они глядели за ней вполглаза, не надоедая, но и не забывая — до той поры, пока она вдруг совсем не ушла в Зону, укрывшись от всех где-то на её окраинах. Приходившие с Кордона люди называли разные причины этого ухода, но практически во всех версиях бегства Ксаны фигурировали порождения Зоны и её странно-приятельские отношения с ними. А это уже требовало более пристального внимания. К сожалению, Воронин не успел оперативно разузнать подлинные факты и подробности той истории. А главная участница и свидетельница событий скрылась, затаилась где-то. Потому иногда и проскальзывала у него шальная мысль — ошибся, не разглядел врага, дурень старый, жди теперь сюрприза…