Чтение онлайн

Неуютно в вылизанном зале: принимают новые заказы танцевальные челноки, отпихивают прозрачными, по новой моде, ногтями большие девочки, проплыл рассеянный тренер. По-прежнему - только кучкуется растрепанная мелюзга: неказистые, коренастые, но компанейские, шустрые: я называю их «международными знатоками дружбы». Вовремя запустить огненные язычки невиданного музыкального центра, поднести изящную бутылочку воды, подтянуть шлейку модного топика – «лапочка», «милашка» обеспечено. Шушукаются перед стертыми о паркет туфлями, стоптанными, небережеными, - новые лишь таинственно промелькнули на генеральной пробежке, горделиво дожидаются в гнездышке. Хихикают на взгляд исподлобья, какой-то не мой – тоненькой скуластой девочки, аккуратно зализанной, отстраненной, точно замкнутой в углу зеркала. И возмужавший, с надтреснутым голосом, бывший чертенок хихикает…

Как в тумане – грозовые раскаты чемпионата: прошибли голову волнением, сковали ноги шаркостью. Не спала всю ночь, ворочалась на скрипучих ребрах, неблагодарно терзала и сестру, и маму. Под утро привиделось: коряжистым рывком уронила нить музыки, не услышала такт. Не могла собраться, прийти в себя, растрясти косточки на разминке. Ледяной глыбой нескончаемый паркет – на таком не проскочишь, грохнешься. Разноцветной рябью флаги разных стран – таких не запомнишь в учебнике. Иностранная скороговорка расслабленных судей – им не поклониться, боязно подмигивать. А вокруг – водоворот взвихренных воланов, набриолиненных шпилей, абрикосовых автозагаров, инкрустированных каблуков – мало ли чего еще!.. Тускнеет, теряется нежно-розовое – таких много, сползает, тухнет улыбка - безукоризненно гибкие, технически подкованные, бойкие - беззастенчиво подмигивают…

– Включи мозги, командирша, из-за тебя запорем!
–  забыл безобидные шутки чертенок.
–  Очнись, ну пожалуйста!
–  непривычно робко, беспомощно стиснул руку, умоляюще заглядывает в глаза, никогда не думала, что он умеет плакать.

И никогда больше не увижу: после не оправданного доверия принято обоснованное решение – разбить пару. Заслуженно увели чертенка, отдали мускулистой шее. Грустно извинялась его мама, почему-то вспомнились сочные яблочные пирожки и теплые гетры в подарок. Не препятствовал и тренер, занято унесся, упорхнув бабочкой.

– Нечего было ворон ловить!
–  буравят неумолимые искорки. Теперь я тефтеля, не имеет смысла продолжать танцы, тратить нервы и деньги, на носу долгожданный переезд.

Совсем не запомнился, остался в тумане… Лишь восторженные россказни сестры о детской – всамделишной, нашей, кухне – без тараканов и соседей, ванной – отдельной, о туалете… Стоп. Представляю, как она резвым козленком бегает по огромному коридору, умиляет натруженные руки родителей: костьми легли – забыли о коммунальном бедламе, лед тронулся, времена другие. Мне же впервые за очень долгое время нечего делать возле подслеповатого окна. Как-то протяжно нудятся трамваи, машут длинными усиками на прощанье. Наблюдать за ними часами забавней, чем собираться в дурацкий лагерь.

Пыльные лысые дорожки, противно болотный забор, заперли в детский отряд с младшей сестрой – мог бы совсем выскользнуть из памяти, если бы не конкурс песни.

– Теперь наша - самая кл"eвая! Так ты поэт? Скорей вырастай, приходи в пед, к нам. Может, останешься? Мы тебя здесь будем тренировать!
–  не мог не отпечататься в памяти черноглазый вожатый: аккорды непонятной рок музыки, споры с теткой в столовой из-за обидного черствого батона и такой особенный, странный взгляд – внимательное недоверие. Я постарше других детей, неприкаянно слоняюсь с книжками – одной, второй, третьей, но всегда отдельно. Вот и подумал, наверное: деточка еле-еле слова песни осилит – а она сценку выдумала, как потом сплела сценарии для других конкурсов - неровным, вниз убегающим почерком, рукой с обкусанными ногтями.

Вообще-то читать интереснее – переливается через край пурпурная чаша заката, лоснятся мустанги, как облака над лагерем, бронзовеют прерии – это же прямо из окна отрядного домика видно! Но и сочинять слова песни тоже развлечение, почему-то знакомо, даже забавно… Но… Пусть деловито подбирается к косметике сестра – смотреть на конкурсы не хожу, и близко не подойду: что такое лагерь после моих чемпионатов? Стоп.

Какие-то помолодевшие, приезжают родители: теперь всегда вместе, с кульками малоинтересных сладостей, даже не помню, каких, и кое-чем поинтереснее: появится личная машина. Не когда-нибудь, а скоро: в будущем году, к новому году, а, может быть, и совсем – после этого лета… Недоумеваю, как пропустила, когда успели… Одно только очень хорошо усвоила - тренировать меня больше не нужно, я же тефтеля. Сжальтесь над бывшей лапочкой: мне здесь так грустно, невыносимо, болит горло, душа, температура, нет настроения, а еще – вкусной еды, горячей воды, душа! Дайте насладиться после детской ванночки – заберите!

Когда они вообще умели устоять – забрали! Сестра – до конца счастливой смены в лагере, друзей нет – новый район и одиночество лета, танцев нет… Стоп. И вот вместо строк, струящихся в моей голове странно знакомым тактом, вместо закатной зелени дискотек, вместо ласкового угольного сияния, слагающего на мои стихи песню, безвылазно залегаю на дно детской - играть в куклы. Так я очутилась в стране Baby Doll.

Если детскую комнату разделить на две части, то получится два автономных пространства. Одно - вещам сестры: пусть наслаждается лагерным неведеньем. Другое - мне и моему новому увлечению: из первой командировки в Москву отец привез кукол Барби, необычайно тоненьких, изящных, безумно дорогих!

Если переполовинить пару полок новенького шкафа в поисках сырья, можно обставить несколько комнат в Baby Doll. Вот здесь, на границе моих владений, - просторная прихожая. Никаких засаленных пыльных полов, никаких удушающих коробок, скочевряженных ящиков! Дальше - уютная шероховатость диванов из собраний сочинений Пушкина, обложенных крошечными подушечками: микроскопическое кружево оборок, пушок ваты. Ласкают израненные иглами пальцы с изгрызанными ногтями. Уже до крови…

Если привлечь цветной картон, выйдет платяной шкаф с калейдоскопом нарядов: пляжные облегающие сарафанчики, игриво-вызывающие лосины, заманчивые топики, приоткрывающие плоский кукольный живот, бальные платья, декорированные трофейными перышками и блестками – из той, танцевальной, жизни… Теперь уже не важно… Запекаются крапинки игольных укусов, путаются нитки, застаивается воздух в добровольно запертой комнате. Теперь к нему примешивается душок от потеющих в долгом сидении коленных сгибов.

…И - от плавленого в микроволновке сыра! На родительской кухне долгожданная обновка. А у меня - обновки вкусов! Какие тефтели после напрягшей мышцы тренировки? Какие не съеденные от конкурсного волнения бутерброды? Теперь можно все! Янтарные блестки масла на еще теплом батоне. Можно сверху - и стразы сахара.

Зеркало, зеркало на стене… В просторной прихожей оживление: манящие приключениями сборы на летний отдых. Пластмассовая большая девочка с песочными часами талии задорно собирает чемодан из плотной бархатистой бумаги. Хрупкость негнущихся кукольных суставов сверяет осколок зеркала в кружеве салфетки.

Ворохи спутанных ниток - сценарии сбившихся с пути мыслей… До конца лагерной смены еще неделя, значит, я - полновластная хозяйка детской! Выхожу за пределы границы: появился доступ к нишам сестриного шкафа - свобода передвижения для кукол. Нижний ярус - кабина автомобиля. Что-то шикарное, вроде «Ягуара»: кропотливо вырезаны ножницами наклейки на сидениях - пригодились детские кубики, воображение дорисовало руль и рычаги управления для дружка куклы - черноглазого игрушечного парня.

– Бэби, у нас все получится! Мы выступим на этом конкурсе. Верь мне!
–  подсмотрела когда-то в «Грязных танцах» - культовом фильме для танцоров.

– Ну наконец-то ты перестал видеть во мне дочку богатого папочки! Я всем докажу, что не только поэт, но и танцовщица!
–  додумывать сценарии с куклами забавнее, чем с вожатым в лагере… Стоп.

Играю весь остаток лета, каждый день, с утра до вечера. Нет двора, нет прогулок - когда и были - нет даже книг. Играю сидя на полу, практически без движения - неизбежно растет вправо стрелка на механических весах. Набираются быстро один – пять – семь килограммов. В мире фантазий сбиваются с пути, соскальзывают в водоворот повторов несбывшиеся сценарии, как осколочные звуки с заезженной кассеты. Примеряет новые наряды – кукла. Танцует – кукла. Побеждает на конкурсах – кукла…